непостижимые переживания. Член продолжил пульсировать, выдавливая из себя всё, что можно.
Наконец, я вздохнул глубоко-преглубоко, расслабился и блаженно вытянулся на кровати. Она нежно погладила яички подушечками пальцев, обсосала и вылизала головку, вызвав у меня слабые стоны и подёргивания.
Едва отдышавшись, я накинулся на неё, сгрёб в охапку и прижал к себе. Она прильнула, уютно устраиваясь в моих объятиях.
Я дотянулся до выключателя настольной лампы и щёлкнул им. Она забавно зажмурилась от вспышки света, сморщив нос. В порыве чувств я покрыл поцелуями её сияющее личико. После уткнулся носом в её волосы, млея. Какое-то недолгое время она млела вместе со мной, а потом обеспокоенно зашевелилась.
— Сокровище моё... уже близко к пяти.
— Угу, — признал я крайне неохотно.
— Тебе, наверное, лучше всего сейчас в душ, милый?
— А ты не пойдёшь со мной? — спросил я с надеждой. Сегодня я впервые ощутил, что мне ну просто невероятно тяжело от неё оторваться. Но и спрашивать об этом было, конечно, довольно эгоистично с моей стороны — она имела полное право мирно посапывать, закутавшись в одеяло, и видеть сны.
— Я бы с радостью, но чем ты тогда будешь завтракать?
— Тобой.
Я буркнул это себе под нос, добавив, что совершенно не голоден.
— Это ты сейчас не голоден. Я посмотрю на тебя после душа, — она улыбнулась, погладила меня по щеке.
Ещё бы, после такого-то пробуждения!
Я тяжело протопал в ванную.
Конечно же, она оказалась права, и через полчаса я, намытый, одетый и голодный, как медведь после зимней спячки, с жадностью накинулся на омлет с сосисками, гренки и горячее какао.
Она подкладывала мне добавку, улыбалась моей торопливой болтовне обо всём и всех сразу и прямо-таки светилась.
Уходить совершенно не хотелось, но я уже стоял в коридоре и с любопытством наблюдал в зеркале за тем, как она завязывает мне шарф. Напоследок мы выглянули в окно и изумились — всё вокруг было абсолютно белым!
Воздух казался густым от падающего снега.
— Милый, снег! — просияла она и тут же нахмурилась. — Наденешь шапку?
Нехотя я согласился, и потом долго-долго целовал её в коридоре.
— Ты уж выспись как следует, ладно? А то ведь я тебе, наверное, полночи спать не давал.
Она погладила меня по рукаву в знак того, что всё в порядке.
— Только проведаю Оладушка, и вернусь отсыпаться. А ты, кстати, как?
К моему удивлению, сна не было ни в одном глазу.
— Превосходно. Вернусь сегодня пораньше, часа в три.
И снова надолго приник к её губам, к своему изумлению, не находя в себе сил оставить их и уйти, и целовал её ещё и ещё, пока она не сделала робкий шаг назад.
Наконец, я вылетел на мороз, в её обожаемый снег. Она махала мне из окна до тех пор, пока поворот не скрыл нас друг от друга.
