Я не люблю рассказывать эту историю, так как в ней заключается всё то, против чего я старался идти на протяжении всей своей жизни. Её герои — мужчина и женщина — были друг для друга никем, вплоть до того момента, как он встретил её в тёмном переулке, а она стала для него той самой, той самой жертвой, которую он и надеялся там найти. Боль, муки, физические терзания и неизлечимая моральная рана — вот о чём эта история, и именно поэтому каждый раз, когда я вспоминаю о тех двоих, на глаза наворачиваются слёзы; я живу в идиллии со своими музами, я боготворю их — они меня любят, — мы существуем в мире, прямо противоположном тому, в котором довелось встретиться тому мужчине и той женщине... и всё же, не солгу — мы похожи. Ведь и эта, полная мук и боли, слёз и криков, пыток, история, — и эта история о любви.
Она (прости, дорогой мой читатель, но имени её я назвать не могу) возвращалась домой после свидания с человеком, с которым познакомилась несколько дней назад, совершенно случайно и неожиданно для них обоих, как, впрочем, обычно и бывает. Тогда, несколько дней назад, ей показалось, что этот мужчина ей нравится, что она влюбилась в него с первого взгляда, — теперь же она не могла перестать винить себя за подобный самообман. Она шла в слезах, а сердце её билось так, словно бы оно вот-вот собиралось остановиться: медленно и неохотно. Шёл лёгкий дождь. Было темно и дорогу практически не было видно, что, как ни странно, абсолютно не беспокоило девушку; она была настолько разочарована, разгневана и разбита, что не думала ни о чём, кроме того, насколько же глупой и наивной она была в тот момент, когда поверила, что между ними могло что-то быть.
И так, отстранённая от реального мира, она свернула в тот самый переулок, где её уже поджидал он. Конечно же, человек в сером плаще, наброшенном на голое, некрасивое тело, не знал, кого именно он ждёт, и ожидал просто кого-нибудь, кто не сможет помешать ему утолить жажду телесного удовлетворения этим смутным вечером. До неё в тот же самый переулок зашло человек десять, не вместе — по отдельности, — столько же и вышло, но все они были слишком сильными, слишком крупными или упитанными, слишком серьёзными или самоуверенными, чтобы он, мужчина в сером плаще, рискнул бы наброситься на них, подобно вампиру, гонимому жаждой свежей человеческой крови. Но она была исключением: разбитая, невинная, доступная...
Не смотря на дорогу впереди, даже не обратив внимания на контур человека, смотрящего на неё, она шла вперёд, как вдруг ощутила на своём животе чью-то руку, преграждающую ей путь. Женщина неожиданно осознала где она, и взглянула на того, кто попытался её остановить.
— Простите, мадемуазель, сигаретки не найдётся? — грубо спросил мужчина с явной насмешкой, язвительной и обжигающей, подобно кислоте.
— Не курю, — испуганно ответила она и попыталась отойти от мужчины и продолжить свой путь, но его охладевшая рука не позволяла ей этого сделать. Он был седым, почти что лысым, с миллионом морщин на лице: вся его рожа напоминала минное поле, по которому только что пробежала целая толпа солдат, наступивших на каждую отдельную мину.
— А я думаю, что у тебя всё ж есть сигаретка, и ты прямо сейчас хочешь её закурить, — сказал он и тут же ударил женщину по лицу, да так, что она мгновенно повалилась на мокрую землю.
Её чёрная юбка, беленькие трусики намокли в мгновение ока; всё, что было скрыто под ними, было теперь видно, словно бы на девушке не было вообще никакой одежды.
Надо же! И на кой чёрт тебе вообще нужны эти шмотки? Давай-ка я тебе помогу избавиться от этого барахла! — уверенно произнёс мужчина, после чего сразу же потянулся к нижнему белью своей жертвы.
Она кричала. Ах, как она кричала! Но никто её не слышал.
Она отбивалась, но безуспешно. На каждый её удар она получала три резких, грубых и чудовищно сильных ударов со стороны
