безжалостно терзал себя там.
— Не вздумай пёрнуть, шалава замужняя.
Следом этот мужик нагнулся и харкнул в узкое сжатое анальное отверстие моей жены. Потом вязкими слюнями он протёр свой кривой член, отполировав его до блеска и начал вводить его в её зад. Она мычала горлом, еле успевая дышать носом, заглатывая стоящий хер у лица в самое горло, одновременно руками раздвигая свои половинки дрожащих холодцом ягодиц от вибраций вбивания в вагину. В таком растрёпанном грязном виде, в такой позе окончательно падшей женщины я никогда в жизни не мог представить свою жену. От этого мне было скверно на душе, но дрочить я не переставал.
Мою жену имели по-звериному. Ей вбивали снизу, ей совали в самое горло и за щёку, ей грубо пробивали сзади. Я плакал от вида, что эта девственность уже не моя, и никогда не была моей раньше. И не будет никогда. Девственность неповторима... Я опять кончил, но почти без наслаждения, а чисто механически, чтобы ещё обрызгать себе спущенную одежду. Я прислонился от слабости на угол стены и только смотрел за изнасилованием моей жены. Мне было паршиво. Её у меня забрали прямо на глазах и делают, что хотят со всеми местами, к которым я относился, как к сокровищу. В одно из этих сокровищ кончил мужик сзади. Он заревел от возбуждения и, раскачиваясь, вышел из неё. Я увидел растянутый красный круг, где недавно была милая узенькая дырочка, похожая на звёздочку. Его затопляло белой спермой, похожей на жидкую манную кашу. Она застыла там лепёшкой.
— Блять, можешь закрывать свою жопу, — пренебрежительно разрешил мужик с опущенным членом мокрым от своего семени и местами грязный от испражнений моей жены. Она убрала руки от ягодиц, и те сомкнулись, раздавливая его сперму, которая превратилась в клей между этих двух половинок.
С горечью на языке, я рассмотрел член снизу Юли. Он покрывался белой спермой и мутной женской жидкостью, которая текла по бёдрам моей жены. Я понял, что он уже кончал, но всё равно не прекращал своих движений. От зависти к его мужской силе, размеру и от того, что он смог сделать, чтобы моя жена так сильно кончила (что я не мог никогда с ней сделать), я ощутил себя ещё постыднее и ниже.
— Пизда, бля, кончаю!
В рот моей жене спустил второй. Из её губ выливалось каналами по его рифлёному члену, а он всё время массажировал себе бычьи яйца. Вытащив и обтерев по её заплаканному лицу, он отпустил её волосы. Юля хотела выплюнуть его сперму, но его рука приподняла за подбородок и она глотнула полный рот. Это был громкий гулкий звук сглатывания.
— Пей, только бляди пьют из хуя, — засмеявшись, сказал он и отошёл к стулу, чтобы устало сесть.
— У меня тоже выпей, прошмандовка пущенная по кругу, — сказал её начальник.
Он спустил её с себя. Поставив на колени, он засунул ей за щёку свою елду наполовину. Я видел, как моя жена от усталости не сопротивляется и покорно пьёт из покрасневшего от трений члена, капающего смесью его и её жидкостей. Она, морщась, выпила всё. А потом упала с опущенной головой и расслабленными руками назад. Она громко дышала под пренебрежительный довольный хохот своих насильников, которые заметили, как быстро под ней накопилась лужа. Ещё один брезгливо толкнул ей между ног туфлёй и засмеялся.
— Сука, у тебя твоя волосатая лоханка никогда до меня нормального мужика не видела! Смотри, сколько в ней копилось!
Я видел эту лужу с мутной жидкостью, где частично плавали сгустки мужской спермы. Я уже не дрочил, но у меня стоял.
— Вот блять! — громко сказал один. Он подобрал с пола трусы моей жены и обтёр ими свой член. Когда они упали, я увидел коричневые пятна на них. Юли было не до них, она тихо хныкала и постанывала, щупая себя спереди рукой с обручальным кольцом, пытаясь добраться до заднего отверстия.
Её начальник поднялся со стола. Он начал подбирать свои семейные и брюки, и
