с куклой Барби чего не попробовать, — дурашливо сказал я. — А он, значит, будет тебя, того?
— И не только меня! — вдохновенно воскликнула Мила. — Если захочешь, он и тебя того.
— Тогда я — пас!
— Но ты же говорил, что это божественно!
— Ну, говорил, — она загоняла меня в угол. — В конце концов, я стесняюсь!
— А трахнуть чужую блондинку не постесняешься?
— Не знаю. Давай отложим эту тему?
— Нельзя, — со вздохом сожаления поведала Мила. — Я уже договорилась на субботний вечер.
— О чём договорилась? — изумился я.
— О свидании. Да ты не беспокойся. Они милые ребята. И квартира у них большая. Если стесняешься чужих глаз, то можно будет уединиться.
И все мои возражения потонули в пламенной страсти Милы. В общем, к субботе, я сдался. Меня даже начинало лихорадить при одной мысли о групповом сексе. Видимо, ничто кроме секса не связывало меня с Милой, как бы я не убеждал самого себя. Увы, стоило представиться новой возможности, и все мои мысли заняла незнакомая блондинка. К заветному вечеру я уже внутренне горел от нетерпения. Наши новые знакомые жили далековато. На окраине, в частном секторе. Полчаса на такси! Но вот поднялись на крылечко, прошли тёмные сени и оказались в квадратной прихожей, занавешенной красными простынями. Романтично. Немного смутил вид хозяина. Эдакий орангутанг. Хозяйка не вышла навстречу, что ещё больше раззадорило меня.
— Раздевайся! — проворковала Мила. — Они ждут нас в зале. Снимай всё. Они тоже будут голыми. Лучше сразу вот так, чтобы потом не было дополнительного стеснения.
Разумно. Но не привычно. Ведь не сразу же в кровать! Или сразу? Прямо, как на нудистком пляже! Мила разделась первой. Её нагота в красно-розовых тонах очаровывала. Может зря я согласился? Червячок ревности зашевелился внутри. Я представил девушку в объятиях орангутанга. И не только в объятиях! Но желание соединиться с Барби пересилило. Я снял последний предмет одежды и, застенчиво прикрывая мужское достоинство, прошёл следом за Милой в зал. Но там меня ждала не Барби!!! Трое «горилл» окружили, почёсывая детородные органы весьма внушительных размеров.
— Приятного тебе времяпровождения! — ехидно улыбнувшись, промурлыкала Мила и удалилась в соседнюю комнату. Вернее туда её вынес орангутанг.
— Ну, что парень, сам станешь для нас девкой, или тебе потребуется пластическая операция?
Бритоголовые, накачанные, в татуировках! Сердце ёкнуло, коленки ослабли. Я попал в капкан! И выхода не было.
— Сам, — поникшим голосом ответил я, понимая, что меня всё равно опустят, так хоть сохранить здоровье.
Есть ли смысл описывать дальнейшее? Я отсосал у всех мужиков по очереди, под аккомпанемент охов и ахов, доносящихся из комнаты, в которую удалились Мила с хозяином. Потом меня поставили раком и смазали мою попу. Я горестно гадал, кто из них первым лишит меня девственности. Но мужики позвали Милу. Она и вошла в меня чудовищным страпоном. А потом, глядя на мою искажённую болью и залитую слезами физиономию, насмешливо сказала:
— Я вижу божественный восторг на твоём лице!
— За что? — пролепетал я, пытаясь скрыть рыдания. Нет не от боли, а от жалости к самому себе.
— За то насилие, которое ты совершил надо мной! В тот вечер ты убил мою любовь!
Потом «гориллы» поимели меня, как хотели в самых немыслимых позах, надолго отбив желание заниматься анальным сексом. Домой я попал далеко за полночь. Меня любезно подвезли на машине. И даже нежно поцеловали на прощание. Все трое. Оставшись один, я мысленно пережил этот вечер ещё раз. И сделал вывод, что «гориллы» обходились со мною намного ласковее, чем Мила. Не поэтому ли с тех пор я стал заглядываться на спортивных мужчин?
