начальником... И намного старше его... Но горящие глаза этого мальчика не обманывают...
— Пьяная баба — себе не хозяйка, кажется так, принято говорить в таких случаях, — с хулиганской непосредственностью подумала про себя Виктория.
Неожиданно ей смертельно захотелось прямо в этой комнате, ни о чём не думая, не загоняясь, не тяготясь, выкинуть что-нибудь безумное, дерзкое и совершенно аморальное...
— Богиня имеет право на порыв. А приличия пусть, сегодня, останутся глупым курицам, — закружилась в её голове шальная, пьяная мысль.
Стрельнув в Николая томным, загадочным взглядом фиалковых глаз, она перешла на хриплый, эротический полушепот, всегда так безотказно помогавший ей смущать мужчин:
— Хочешь составить мне компанию, Коля?
Не желая терять инициативу, наслаждаясь потрясенным видом молодого красавчика, она с ленивой грацией пумы, слегка развела ноги.
Платье зашуршало, раздвинулось, разошлось, во всех деталях открывая её ноги, с изящными лодыжками, стройными икрами, широкими бедрами...
Виктории захотелось усилить эффект.
Загадочно улыбаясь, чувствуя себя Шерон Стоун, она повела ногами, и перед изумленным взором Николая предстали алеющие меж раскрытых бедер вызывающе-красные, шёлковые трусики...
Разгоряченный, осмелевший от спиртного, Николай понял намёк.
Он сделал шаг вперёд, а потом порывисто опустился на пол, у её ног, оказавшись во фривольной близости от манящей женской промежности, защищенной невесомым кусочком материи.
— Как романтично, паж у ног королевы, — протяжно мурлыкнула Виктория, поглаживая парня по голове, и чувствуя, как стираются последние запреты.
Качнув тазом, она потянула свои трусики вниз, освобождаясь от них, затем будто бы передумав, застыла:
— Не поможешь?
Николай потянулся к её бёдрам, трусики слетели, и Виктория настойчиво притянула голову парня к своему по-девичьи выбритому, уже дико возбужденному междуножью, наслаждаясь прикосновениями его губ.
Влажный язык Николая скользил по её расщелине, полыхающей огнём, сначала забираясь в мокрую щёлку, а потом сосредоточившись на пульсирующем клиторе.
Она громко стонала, утратив ощущение времени, пока, наконец, Николай не приподнялся, наваливаясь на нее, и вводя свой член между полуоткрытых лепестков, проникая во влагалище.
От тяжести его тела, и от быстрых толчков, Виктории стало безумно жарко, поэтому, не прерывая движений Николая, она, извернувшись, как змея, через голову стянула с себя платье, кинув его прямо на пол.
Когда вагиной она ощутила, как член Николая сокращается, вбрасывая в неё сперму, то её обостренные нервы не выдержали, собственная разрядка стала похожей на сладкий взрыв, и Виктории захотелось кричать...
*****
— Я не понял, Рома! Откуда этот клоун вылез? Ты же сказал, что всё проверил!
Всякий раз, когда Молот, повышал на него голос, Роману по выработанной с годами армейской привычке, хотелось немедленно вытянуться в струнку.
— Да не знаю, извини... Реально ведь всё проверил... Он, наверное, где-то на втором этаже шкерился...
Помимо служебного главенства, Молот отличался буйным нравом и хорошим нокаутирующим ударом, поэтому задираться с ним Роману не хотелось.
Инструкции, оставленные директором перед отъездом с корпоратива были простыми и чёткими.
— После 23-х часов, чтобы в офисе не было не души. Если молодёжь загуляет, гнать жёстко, без церемоний!
Молот и Роман с гордостью относили себя к настоящим пацанам, поэтому с классовой неприязнью относились к офисным работникам, и наделение «специальными полицейскими» полномочиями, их радовало.
— Ничего тебе, Рома, поручить нельзя! Салабон! Ладно, пойдем с ним разберемся, — грозно насупился Молот.
Охранники вышли из дежурки и направились туда, где был замечен забытый участник корпоратива, нетвердой походкой слоняющийся по полутёмным коридорам.
— Эй, чувак,... стой,
