изощреннее. Но, каждый раз, мой брат доставал портмоне, отводил в сторону очередного обиженного домовладельца (учителя, дворника, продавца — лотошника или несчастную пожилую леди) и улаживал дела с помощью денежных банкнот. Иногда ему это не удавалось, иногда у него выхватывали весь кошелек, но до суда, к счастью, еще ни разу не дошло. Потом, он, конечно, отводил их в комнату и, для вида, «воспитывал». Что он им говорил, не знаю, но на полчаса это помогало. «Вот отдам вас в исправительный дом — будете знать!» — пугала мама их иногда. Но, где найти этот исправительный дом, могущий удержать в своих стенах моих братцев?
Происшествие пятое (очень важное для нашей семьи)
И вот, сижу я, перебираю шмотки моего брата, в комнату вваливаются эти два охламона и начинают разорять чемодан, напяливать на себя парик и туфли, сначала я еле — еле отобрала у них плеть и наручники, стащила с них шмотки, но они стали ими кидаться, пока я бегала и орала на них.
«Вот придет брат, все ему расскажу!» — пригрозила я. «И что он нам сделает, педик!» — заорал один из близнецов. «Он приведет своих дружков, и они вас поколотят!» — решила я застращать глумливых подростков.
«Таких же педиков, как и он сам!» — заорал другой. Тут в комнате обнаружилась мама. Она стояла, сложив руки на груди, и оглядывала место сражения. «Сколько раз», — ледяным тоном начала она. — «Я просила вас, не лезть в жизнь ваших брата и сестры».
«Скорее сестер», — хихикнул один из братьев. И тут маму прорвало, она хватала все, что подворачивалось под руку, и кидала в близнецов, которые едва успевали уворачиваться от летящих предметов. «Всю... жизнь... мне... исковеркали,... гады!» — задыхаясь, повторяла она с каждым предметом, отпускаемым в полет. «Да, мам, ты, что... с ума сошла?» — испугались близнецы. Действительно, после стольких лет уговоров, покрывательств и вздохов, мама решилась, наконец, на полноценный скандал. «Ваш брат — в тюрьме! Сестра — без работы! Чем мы будем платить за электричество, еду и оплачивать ваши бесконечные шалости?! И они смеют обвинять брата в гомосексуализме, тогда, как если бы не он, как бы я вас содержала?! Вон в свою комнату! И, если я увижу хоть одного из вас или услышу хоть звук из вашей комнаты — я вызову полицию, и сдамся им, так как минутой раньше я совершу двойное убийство собственных детей!!» Видимо, грозный вид был достаточным доказательством слов мамы, так как братья без слова поплелись в свою комнату и бесшумно закрыли за собой дверь. Чтобы тут же ее открыть.
«Куда?!» — послышался грозный окрик.
«Я водички хочу», — заныл один из близнецов.
«А я — в туалет», — пропищал басом другой.
«Все есть на этаже: графин — на окне, туалет — по коридору», — не изменив тона, сказала мама. С обидой оглядываясь через плечо, братец поплелся в ванную комнату, совмещенную с санузлом. Другой — тихо прикрыл дверь.
«Прибери здесь. И, чтобы я не видела, что ты роешься в вещах брата. Еще тебя не хватало воспитывать», — и она ушла, оставив за собой запах лекарств и духов. Жаль, но запах лекарств был сильнее.
Так, домашний арест — это что-то новенькое. Обычно мама не запрещала играть в компьютер и смотреть телевизор, только на улицу не разрешала выходить. А так как компьютер был внизу, телевизор был в гостиной — у близнецов оставалось немного развлечений: подушки, одеяла, и они сами. Естественно, через полчаса сверху донесся крик — это один близнец что-то отбирал у другого. Мама, молча, поднялась наверх, и... закрыла дверь комнаты близнецов на ключ.
Мне стало интересно, что будет дальше. Но... в комнате близнецов было тихо, подозрительно тихо, и, когда мама вечером понесла им ужин, оказалось, что в комнате... никого нет. Распахнутое окно, спущенная веревка из простыней и одеял и — никого.
Кульминация первая (Что делать, когда делать нечего?)
Мама в
