последнем в разрезе платья виден треугольник лобка. Да, жена в своем репертуаре, трусы как всегда оказались лишними!
Рука моя уже вовсю надрачивала вставший колом член, я боролся с искушением побыстрее менять кадры на экране.
На следующих снимках Марина уже пересела на кровать, платье было расстегнуто, она последовательно освобождалась от него, принимая при этом соблазнительные позы. Вот наконец платье сброшено на пол, моя супруга в одном лифчике, кружевном поясе, черных ажурных чулках и туфельках, бестыже расставив ноги и якобы поправляя высокую прическу сидит перед воображаемым любовником. Жемчужные бусы свисают до самой пизды, как будто специально прикрывая татуированный лобок. Я поймал себя на мысли, что этой всей красотой любовался неизвестный мне фотограф. Осознав это, я чуть не кончил... Нет, еще рано! Пришлось встать с кровати, пройтись пару раз по комнате. Поборов позывы к семяизвержению и заодно налив себе еще коньячку, я продолжил просмотр.
Тем временем моя жена освободилась от лифчика, который впрочем ничего и так не скрывал, и, расположившись на кровати, стала принимать разные позы, одна сексуальнее другой: то она лежа на спине, изображала смущение, пытаясь прикрыть руками свои прелести, то, стоя раком, сильно прогнувшись, расставив ноги и отставив в сторону фотографа задницу, демонстрировала свою блестящую от выделений и полураскрытую пизду (вот ведь сучка, потекла все-таки перед фотографом). На последнем в этой серии снимке был дан крупный план ее промежности и мне показалось, будто ее губки как-то уж слишком широко раскрыты и подозрительно блестят. Вот и на крае чулка какое-то влажное пятно. Не фотограф ли там уже подсуетился? От нахлынувших на меня мыслей мои яйца не выдержали и я разрядился длинной густой струей прямо на экран ноутбука...
Не буду подробно рассказывать о содержимом других серий, в целом они были так же сексуальны (молодец Марина) — но все они заканчивались примерно одинаковыми картинками: достаточно крупными планами разработанной (уж мне-то не знать!) Маринкиной пизды.
Мы естественно каждый день созванивались с женой, я не мог не поделиться своими подозрениями с ней. В ответ она смеялась и уверяла, что фотограф был «такой безобидный и стеснительный мальчик», что может она и хотела бы, чтобы он ее трахнул, но скорее всего он вообще «не по бабам». Короче, так дни командировки и пролетели — днем работа, вечером разглядывание Маринкиной мокрой пизды на забрызганном экране и суровый суходроч.
А в фотостудию решил зайти как-нибудь, на фотографа взглянуть...
(Продолжение следует)
