взглянул на меня, и я, сглотнув, кивнул ему в ответ. Бесцеремонные пальцы тут же принялись безнаказанно ощупывать упругую полусферу, что послужило сигналом к началу штурма и для Вадика, до тех пор неподвижно сидевшего ... напротив и заворожённо наблюдавшего за происходящим. Обеими руками он стал жадно ласкать другую грудь — особенно сосок, который не заставил себя долго ждать и начал твердеть прямо на глазах, ещё более увеличиваясь в размерах. Моя девочка выказывала явные признаки растерянности и даже смятения.
С одной стороны, низко опущенная голова, плотно сжатые колени и резкие движения связанными руками в попытке освободиться свидетельствовали о неготовности смириться с ролью беспомощной жертвы (а возможно, и об обычном страхе) — но с другой, её, как говорится, начинало выдавать собственное тело: по выгнувшейся спине пробежала дрожь, ещё более потемневшие глаза полузакрылись, густые ресницы трепетали, а из пока ещё упрямо сомкнутых губ вырвался полу-вздох, полу-всхлип. С третьей стороны, я догадывался, что природная женская стыдливость не позволяла ей безоглядно отдаться основному инстинкту — хотя делавшие её практически беззащитной связанные за спиной руки плюс подавляющее превосходство в физической силе парадоксальным образом расслабляли, освобождая от ответственности и чувства вины за поднимавшуюся из недр естества блядскую стихию.
Я невольно залюбовался возникшей мизансценой, парни же со свойственной молодости ненасытностью продолжали в четыре руки беспрепятственно дегустировать особо сладостную в своей уязвимости обнажённую плоть нашей законной добычи. Вот один, осмелев, вцепился губами (а может, и зубами) в мясистый сосок, и его примеру без промедления последовал другой, что тотчас исторгло из уст Эвы приглушённый стон. Чьи-то пальцы уже отправились на поиски клитора, блуждая там — сначала робко, потом всё настойчивее...
Сбросив с себя оцепенение, я поцелуем коснулся горделивой, успевшей покрыться лёгкой испариной шеи, и, учуяв знакомый аромат всепобеждающей похоти, стал торопливо скидывать брюки. Приятное открытие: хуй оживал, пожалуй, даже смелее обычного и требовал безотлагательного водворения на своё законное место — то есть в эвину пизду. Взявшись за косу, туго скрученную на затылке в роскошный узел, я потянул моего лошадёнка кверху, слегка приподымая, другой же рукой направил ключик в замочек, и тот вошёл как по маслу.
«А-ах!», — возглас признания своего поражения в поединке с собственным телом (и облегчения оттого, что неотвратимое свершилось) вырвался у неё откуда-то из глубин, и наша пленница затрепыхалась, как белый флаг над павшим бастионом. Не в силах больше сдерживаться, она начала двигаться вместе со мной, судорожно сжимая и разжимая пальцы связанных рук, в то время как рывки плечами в эфемерной надежде на освобождение полностью прекратились.
Глядючи на меня, ребятам тоже, понятное дело, захотелось продолжения банкета. Вадик выразительным жестом махнул от своей ширинки в направлении эвиных губ, я утвердительно мотнул головой, и его джинсы вместе с трусами немедленно отлетели в сторону, обнажив напрягшийся во всей своей фаллической красе орган. Ещё мгновение — и его обладатель уже стоял рядом, стараясь протолкнуться в прерывисто дышащий рот укрощаемой строптивицы.
Я не успел разглядеть — то ли она сама уступила, то ли ему всё-таки пришлось проявить настойчивость, — но вскоре красноречивые звуки и характерные движения уже недвусмысленно свидетельствовали о победном исходе. Теперь и Лёша стал проявлять беспокойство; заметив это, я отнёсся к его нетерпению с пониманием и призывно раскрыл пасть (честно говоря, не возражаю портив эпизодического бисексуального разнообразия). Надо отдать должное: сомнения и колебания на какой-то миг отразились в его глазах, однако пульсирующая энергия
