Но тихо. — она начала обводить взглядом собравшихся. — Никто, кроме нас не должен об этом знать. Даже ваши доверенные лица.
Некоторое время люди сидели в полутьме. Где-то внизу ещё шло праздненство. Завтра — чистый день, никому из них не нужно заниматься физическим трудом. Впрочем, собравшиеся в этот вечер физическим трудом в подавляющем большинстве и не занимались, а вот духовным — вполне...
Теперь я иначе посмотрел на закрытость сегодняшней оргии. (Специально для — ) Знамения, может, и сыграли важную роль. Но желание скрыть кое-что от лишних глаз намного важнее. Глаза не слипались только благодаря травяному настою. Сейчас шёл уже третий час после полуночи. Тяжёлый третий час...
Признаться, я всё-таки уснул под ровный шёпот вокруг и собственные мысли. Разбудила меня неожиданная тишина. Я подскочил и понял, что Акалла спустилась вниз и начинает слово. Если не заканчивает. Впрочем, мне повезло — она ещё только подходила к статуе Богини — Змеи.
— Встаньте, дети Миноса! — Её голос звучал особенно звонко, а глаза зло блестели. — Это Ночное Слово. Да будет вам известно, что ночь и тьма были началом и будут концом сущего, но не стоит и ютить в своих сердцах! Обновление предвещало множество знаков и это важный знак! — Она подняла руку вверх, её соски заметно обострились с момента разговора. — Это знак испытаний крепости веры! Будьте верны Богине и помните, что её Длань карает за запреты! Да будет Ночь.
— Да будет Ночь! — рявкнул зал в ответ.
Врата отворились и гости начали расходиться. Сквозь световое окно в потолке ночное светило уже не было видно. Храмовые рабы — в большинстве своём не принимавшие в Очищении участия мужчины — принялись делать уборку — чистили полы от засохшей плёнки всего пролившегося, чистили купальни.
Я стоял у небольшой ниши, освещённой лампадкой. С фрески неодобрительно смотрел Минос. На храм, полный прославляющих Его Мать. На культ в Кносском дворце, в самом сердце Крита. И в самом сердце Культа Богини — Матери. Интересно, что думает об этом царь? И знает ли вообще?..
— Он всё знает. — сказал подошедший сзади Костис. Я едва не подпрыгнул от неожиданности. — Как и наш царь.
— Думаете? — вежливо осведомился я.
— Таможня подчиняется в первую очередь царю, а не культам, какие бы могущественные они не были. — уверенно ответил палач. Я отмолчался. — Поэтому надо рыть носом землю, докопаться до костей дворца, но найти культистов раньше царя. — Я повернулся и поднял одну бровь — мой любимый трюк. — Видите ли, молодой царь сможет вскрыть всю сеть и даже заставить Младших царей/Несмотря на то, что каждый минойский дворец имел царя и/или царицу, Кносский царь, вероятно, имел негласное первенство над остальными/ также искать культ, но они лишь вынудят его нырнуть в воду. Или переплыть на острова.
Жрица боится утечки информации? Вполне согласуется с чересчур коротким разговором в певческих покоях. Впрочем, тут могут быть замешаны и храмовые интриги. Я почесал подбородок. Надо будет навестить Карфаро. Старый дьявол в своё время не принял меня из храмовой школы (о чём уже не раз жалел), но я всё-таки верую больше в Бога, чем в Богиню и до сих пор принадлежу его пастве, несмотря на служение Акалле.
— Костис, Танато. — А вот и она. — Прошу вас остаться. Вы нужны мне.
Сонм прихожан, облепивших жрицу, посмотрел на нас сначала недоумённо, затем похабно. Распущенность Верховных жриц, от первой до Акаллы — едва ли не единственное, что их всех объединяет. И мне ещё сильно повезло, что Акалла старше меня всего на пять солнечных кругов, а предыдущая, прожившая почти семь десятков, умерла аккурат во время моего входа в Храм.
— Опять трахаться хочет, сучка, — процедил Костис, глядя вслед перемещающейся вокруг толпе.
— Может, это по делу культа. — неуверенно ответил я. Неуверенно — потому что не раз сношал её лично.
— Ну ... да, — фыркнул Костис. — Нам ещё
