прибежал искупаться и схватить свою порцию солнца перед отъездом домой.
Я постоял пару минут, глядя на красные от солнечных ожогов спины офисных кокетниц бальзаковского возраста и не колеблясь более пошёл к маячившему метрах в двухстах кафе. Здесь то я и увидел её. Милая блондинка, не испорченная солярием и силиконом.
Она о чём-то говорила с барменом, облокотившись на стойку, выставив на обозрение публики крепкую попку из тех, которые не нужно подчёркивать мини юбками и привлекать внимание к ней кривляньями на танцполе. Грудь её я не видел, но судя по тому, как неестественно прямо в глаза блондинке смотрел бармен, там было на что «не смотреть».
Мы разминулись у самой стойки, когда она прошла к своему столику с двумя порциями мороженого. Она действительно была шикарна. Тонкая спортивная талия вкупе с высокой грудью задорного третьего размера убивали наповал. Бармен забыл о своих фужерах и вытирал полотенцем пот со лба. Единственное, что меня смутило — блондинка была не одна. С ней был мальчик лет семи. Но пацан — не муж, а законного супруга в кафе не наблюдалось.
Я нащупал в кармане заветную баночку. Наверное она стала моим талисманом за время путешествия, потому что в голову мне пришла великолепная идея. Я пошёл к столику, старательно придавая своей мефистофелевской улыбке приветливый вид.
— Здравствуйте. Как ценитель мороженого, не мог не подойти к вам. Скажите, какой сорт стоит попробовать в этом кафе?
— Бери банановое, — моментально среагировал малец.
— Сёма, — одёрнула его блондинка.
— Хм... Думаю, ты прав, дружище, — подыграл я ему. — А вы как думаете?
Не смотреть в разрез платья блондинке действительно было подвигом, бедняга-бармен.
— В выборе мороженого доверьтесь Семёну. Она с улыбкой взъерошила его волосы.
— Значит закажем три, нет, шесть порций, — я поднял руку, подзывая официанта.
— Нет-нет. Мне, пожалуй хватит на сегодня.
— С вашей фигурой и беспокоиться в таких пустяках, как лишняя ложка мороженого?, — я почувствовал дрожь в коленях, как охотник в загонной цепи, не ясно только от чего: от остреньких скул и чувственных губ или от того, что мой план был близок к осуществлению.
Блондинка потупилась, смущённо улыбаясь.
Через полчаса я уже знал, что её зовут Настей, и что муж её где-то объедается грушами, и ещё массу ненужных подробностей, которые я пропустил мимо ушей. Вечером мы договорились встретиться на пляже. И это стало настоящим испытанием для меня.
Те несколько дней, что заняла у меня дорога и первая волна курортного угара, мужчина во мне дремал. Но спать, когда рядом с тобой находится такое чудо, каким была Настя в своём небесно-голубом купальнике, невозможно.
Она что-то весело щебетала, показывая на сына, строящего песочный замок, а в моей голове щёлкал старый проверенный армейский отсчёт, помогающий мне хотя бы внешне выглядеть собранным.
«Десять... девять... ставлю сто к одному, её грудь останется такой же высокой, когда она снимет бюстгальтер... восемь... семь... а на живот можно было бы поставить фужер с шампанским, и он бы не перевернулся... шесть... пять... четыре... когда она так подставляет шею солнцу... три... в горле пересохло... два... один... два... три...»
Всё же испытание пляжем я стойко выдержал. Настя с обожанием заглядывала в мои глаза и заливисто хохотала, когда я рассказывал ей студенческие истории. Сёмка признал во мне если не отца, то как минимум старшего брата и таскал то ракушки, то крабов, то звал кататься на карусели.
На аттракционе я и начал осуществление своего плана. На следующее утро мы втроём отправились в парк. Последним в нашем плане было колесо обозрения. Настя, сославшись на боязнь высоты, осталась внизу, караулить вещи. Мы с Сёмкой забрались в кабинку.
— Хорошая у тебя мама, — начал я
