Продолжение...
Грязь стала подсыхать на теле и неприятно стягивать кожу. Теперь её ещё надо было отмыть — мы с Юлианой пошли вглубь озера, к воде.
Пока шли, разговаривали о том, о сём, Юлиана рассказала о себе. Она училась в институте, по вечерам, иногда подрабатывала, танцуя стриптиз. Жила в одном городе со мной, у неё был парень и она любила «похулиганить». Слушая её, я думала, как странно — я только сегодня познакомилась с ней, и она сразу стала для меня самым близким человеком.
Мы решили не идти в каньон, пока не отмоемся. Выбрали местечко, так чтобы лёд был подальше от берега и было при этом неглубоко. Вдалеке виднелись рыбаки — сидели в тулупах, ловили рыбу. Достаточно близко при этом, метрах в 100, располагались только двое, да и то, сидели боком.
Первая зашла в воду Юлиана.
— Аааа, — взвизгнула она, зайдя в воду по щиколотку, — ледяная какая...
Лёд начинался метрах в трёх от берега, и куски его, разной величины, плавали на поверхности.
— Да, уж, — ответила я, — а мне ещё с головой мыться...
Мы отдалялись от берега, заходя глубже, постепенно привыкая к ледяной воде. Дойдя до кромки льда, мы углубились только до пояса. Контраст температур, между верхней частью тела, согреваемой солнышком, и нижней частью, скованной холодом, был очень сильный. Нужно было его сравнять.
Выдохнув несколько раз, собираясь духом, а потом, вздохнув глубоко, я присела в воду с головой. Я старалась, как могла, насколько хватало воздуха, прополоскать волосы под водой.
Вынырнув, я не могла открыть глаза — грязная вода текла по лицу. Я опустилась в воду ещё раз с головой — второй раз было уже не так холодно. Кое-как отмыв волосы, я принялась за тело.
Юлиана не стала нырять с головой, волосы у неё были чистые. Она умылась, а потом, черпая воду ладошкой, стала отмывать плечи и грудь. Всякий раз, поливая себя ледяной водой, она громко взвизгивала.
Зачерпнув двумя ладошками побольше воды, я неожиданно плеснула её, Юлиане на спину.
— Ай! — вскрикнула она, — ну, я тебе сейчас покажу!
С этими словами, Юлиана стала плескать в меня водой. Она работала двумя руками, поднимая кучу брызг. Я тоже в долгу не осталась. Мы визжали и смеялись — дурачились, прыгая и плескаясь в воде. Рыбаки, похоже, забыли совсем про рыбалку — они во все глаза таращились на нас, двух голых девчонок, барахтающихся в проруби.
Постепенно холод стал проникать в меня, кожу стало покалывать, как будто тысяча микро иголочек вонзились в тело. Первая сдалась Юлиана — она выскочила на берег, и я, посмотрев на её синюю кожу, последовала за ней.
Она разлеглась на песочке, раскидав руки и ноги в стороны.
— Аааа, — с наслаждением, произнесла она, — какой же тёплый песочек. Здорово...
Я легла рядом на живот — действительно классно, песочек приятно грел животик и грудь, а солнце — спинку. Несмотря на лёгкий загар Юлианы, и мою природную смуглость — сейчас кожа наша была синяя, как у мертвецов.
— Юлианк, а можно я посмотрю?
— Да, конечно, — ответила она, сразу поняв, что я имела ввиду.
Я передвинулась поближе к ней, устроившись между ногами — её писька оказалась прямо передо мной. Никогда раньше, я не видела женские гениталии так близко. Её писечка была гладко выбрита, так гладко, что, казалось, волосы там вообще никогда не росли. Она была такая аккуратненькая, малые губки почти не выступали наружу, а колечко в клиторе, делало её просто красавицей. Я никогда не думала раньше, что можно залюбоваться половым органом, точно также, как другими, привычными нам, частями тела. Мы же можем оценить красоту, допустим, женской груди, мужских рук, а тут...
— А больно было? — спросила я.
— Да, нет... С анестезией делали. Самое противное, что трахаться нельзя было две недели, чтобы инфекцию не занести. Тесную одежду не могла первое
