мы спустились в холл, где у администратора узнали, что в нашем здании три бара. Два открыты уже сейчас, а третий открывается в девять вечера. Узнав их расположение, я слегка нетвёрдой походкой направился в нужную сторону. Бар был маленький, но достаточно уютный. Взяв сто грам коньяку, Мартини Россо и какую-то мелочь на закуску, я расплатился и подошел к облюбованному тобой столику. Подвинув к себе пепельницу, закурил и взял тебя за руку.
— А ведь мы с тобой уже пол дня вместе, а едва полсотни слов друг другу сказали.
— Это из-за того, что я только рот открою что-то сказать, как ты набрасываешься на меня с явным желаниям откусить мне язык! — ты говорила серьёзно, но глаза показывали, что ты смеёшься.
— Грешно смеяться над больным человеком. — сказал я, пробуя коньяк.
— Все бы так болели! У меня до сих пор ноги трясутся и не вместе сдвигаются, как будто мне туда сваю забили! — продолжала ты абсолютно серьёзным тоном.
— Ну не совсем сваю, не совсем забили и вроде ты сама не против была. Или я в чём-то ошибаюсь? И вообще, эта свая была и во рту у тебя, но говорить тебе это не мешает! — я тоже пытался говорить серьёзно, но ближе к концу фразы мои губы сами расплылись в улыбке. Посмотрев на тебя, я догадался, что отпивая Мартини, ты пытаешься скрыть, что тебе тоже смешно. Тогда я взял твою руку, оттопырил указательный палец и облизал его, взяв в рот до основания. Чуть не подавившись Мартини или шоколадкой, ты залилась громким переливчатым смехом.
— Ты чего? Вспомнила что-то? — спросил я.
— Ага, про сваю во рту! — сквозь смех и кашель ответила ты.
И вот так разговаривая, смеясь и соприкасаясь руками, мы просидели больше часа. Выйдя слегка покачиваясь, так как последний раз что-либо существенное мы ели ещё вчера. Поглядев на часы на стенке, я сказал: «Через пол часа ужин. Пойдём переодеваться или так поужинаем?»
— Да ладно, и так вроде не голые.
— Приколистка блин! Ладно, пойдём посидим на улице, покурим и на ужин.
Ближе к вечеру жара спала, и на скамейке возле корпуса сидеть было достаточно комфортно. После выпитого коньяка ощущалась лёгкость и приятное чувство лёгкого опьянения. Судя по твоей позе, ощущения от моих отличались мало. Закурив, я откинулся на спинку скамейки.
— Расслабляешься? Ну-ну, отдохни! — в твоих словах издевательство было неприкрытое, что я тут же пообещал тебе, что укушу за правую сиську, как только доберусь. Я даже подумать ни о чём не успел, как ты задрав майку и высвободив из чашки лифчика правую грудь, смеясь сказала: «На, кусай!»
Отдыхающие, гулявшие вокруг перед ужином отреагировали по разному, но безучастных, как я заметил не было. Впрочем приступ эксгибиционизма длился всего несколько секунд. Но принимая во внимание размер твоего бюста, заметили его все. Молодые девчонки, которые о таком богатстве могут только мечтать, скорчили гримасы типа: Большие груди сейчас не в моде, мамашки с мужьями детьми, усердно делали вид, что ничего не видели, или что им это не интересно. А вот мужики отреагировали адекватно. Молодёжь стала роиться поблизости, чтобы в случае повторения всё разглядеть, а мужики постарше делали вид занятости своими делами, но периодически их взгляды фокусировались на твоей майке. Не скажу, что мне было неприятно такое повышенное внимание к твоей персоне, но заявить свои права и пресечь возможные домогательства я был обязан. Поэтому обняв тебя, я прижал тебя к себе и наш долгий поцелуй дал всем понять, что тут им ловить нечего.
— Кто бы мог подумать, что от Мартини тебя потянет на такой экстрим.
— А что я собственно сделала? Они все, что никогда сиську не видели?
— Твою нет! — сказал я, пресекая твою попытку ещё раз продемонстрировать своё богатство.
— И вообще, чем раньше поужинаем, тем раньше всё это великолепие я смогу
