Снегурочка. Весна.
Прошло около месяца, со времени моего последнего приключения. Я часто вспоминала тот последний снежный мартовский день и мою экстремальную вылазку. Странная штука наша память — я была тогда на волосок от гибели и, казалось должна была вспоминать именно трагическую часть моего приключения... Ужас, страх, боль и унижение — именно такие эмоции должны были бы сопровождать мои воспоминания о том дне.
Странно... Но почему то именно мой оргазм, отпечатался в моей памяти наиболее ярко! Эмоции именно сексуального характера добавляли основные тона красок в сложную палитру моих чувств.
Меня увидели абсолютно голой совершенно незнакомые люди. Я всегда боялась этого, боялась быть застигнутой врасплох, во время моих обнажённых прогулок. И в тот раз я жутко испугалась, когда это произошло. А сейчас, когда я вспоминаю тот момент — меня это возбуждает!
Меня грубо лапали две пары рук, совершенно незнакомых мне мужчин. Прикасались к самым сокровенным частям моего тела. По идее мне должно было быть ужасно стыдно при воспоминании этого, а я чувствую, как приятное тепло наполняет низ живота.
Меня оскорбляли, унижали и извращённо насиловали, и при воспоминании подробностей этого, моя рука сама тянется к моей киске, текущей от возбуждения.
И наконец, от того, что я почти весь день провела совершенно голой на морозе, от того, что насиловали меня прямо в снегу — кровь должна стынуть в жилах. Как я ещё ничего не отморозила себе, непонятно. А я, вспоминая это, довожу себя до бурного оргазма!
Этот день оставил в моём сознании глубокий отпечаток. Но почему именно в таком контексте? Может я больная? Ненормальная?
Получается, в тот день во мне проявились такие сексуальные пристрастия, как эксгибиционизм и мазохизм. Желание обнажаться было у меня и раньше, но делала я это скрытно. Я объясняла это желание естественными причинами, стремлением слиться с природой отказавшись от одежды, которая не столько защищает наше тело, сколько разъединяет нас от «общения» с окружающим миром. Приписывала я себя при этом к лагерю натуристов и нудистов. Я испытывала удовольствие от обнажения, от обнажения на природе, особенно от обнажения зимой, а снег долгое время вообще был единственным источником моего наслаждения. Но ведь снег это тоже часть природы. Именно снег помог мне вытащить из моего подсознания эту страсть, страсть к единению с природой.
Но в этот день я испытала ещё несколько страстей. Признавая их за собой, я автоматически давала себе определение — извращенка!
Мне кажется, что все сексуальные извращения, в большей или меньшей степени заложены в каждом из нас. Заложены именно природой. Эти страсти дремлют в нас и дают свои всходы лишь при определённом, благоприятном стечении обстоятельств.
Поэтому считать извращенцем кого то, кто получает сексуальное удовольствие, отличным от стандартного способа образом — неправильно!
Но даже если это и так. Ну и пусть! Пусть я ненормальная!
Но ведь об этой ненормальности никто кроме меня не знает. Ведь в другой жизни, в той жизни, где меня знают, как скромную, воспитанную, интеллигентную девушку, никто даже и представить не может, какая я бываю наедине с собой. Никто даже подумать не может, какие мысли приходят мне в голову.
А значит, мне нечего беспокоиться. Просто надо быть осторожней, и контролировать себя, вот и всё. И пусть только кто-нибудь попробует назвать меня извращенкой.
Тем более, что основной источник моей болезненной страсти, СНЕГ, постепенно сходил на нет. Неотвратимо наступала весна!
Озеро.
Я часто вспоминала последнее приключение. О попытке его повторить, не могло быть и речи — это было очень опасно. Но отдельные его моменты мне бы воспроизвести хотелось.
Но, как я уже говорила, снега с каждым днём становилось всё меньше — основной источник моей сексуальной радости
