проведи язычком вокруг каждого пальчика.
Я делал все что она говорила. От ее ног пахло запрелостью, ведь она полдня уже провела на ногах. Полностью обсосав и облизав ее ступни я начал потихоньку перебираться выше. Покрыл поцелуями ее щиколотки, икры, колени и подробно остановился на внутренней стороне бедер. Там очень нежная коже и я знаю что женщинам нравится когда там целуют. Я целовал и целовал там, в пяти сантиметрах от ее пизденки. Писка у нее была выбритая, небольшая и как бы слипшаяся.
— Ну долго ты там мозги ебать будешь? Давай начинай лизать! — жестко сказала она.
Я начал осторожно кончиком языка раздвигать ее половые губы. Потом стал нежно лизать то место, где должен появиться клитор. Постепенно ее писка увлажнилась, все больше и больше, затем из складок кожи появился набухший клитор. Я стал нежно облизывать кожу вокруг него. Девушка застонала низким голосом. Я немного усилил нажим и скорость. Через какое то время девушка дернулась несколькими конвульсиями и застонала во весь голос. Я решил что она кончила и остановившись начал поднимать голову, радостно улыбаясь при этом.
Вдруг я получил резкую пощечину от нее:
— Тебе кто разрешил останавливаться?
— Я думал что все. И зачем драться, я же вам деньги плачу.
— Деньги ты нам так и так заплатишь. А слушаться будешь нас, потому что теперь мы точно знаем что ты опущенный пиздолиз, ты проститутке на работе лизал, после других мужиков. И теперь должен слушаться и нас и вообще — всех баб. Понял?
— Понял, — пробурчал я смиренно опустив голову.
— Что? Не расслышала! — еще пощечина.
— Понял, Госпожа!
— Вот то-то же. Лизать! И, сука, только посмей остановиться без моего приказа!
Я начал лизать. Это продолжалось минут пятнадцать, которые мне показались вечностью. Я лизал и всей поверхностью языка, и кончиком, и нежно и сильно, и вокруг клитора, и по нему, и засовывая язык в пизду, и медленно, и быстро. Несколько раз девушка билась в конвульсиях, издавала стоны. Влага из ее письки стекала по моему подбородку. Мой возбужденный от всего происходящего член упирался мне в живот. Остановиться я не смел.
Наконец она устало оттолкнула мою голову:
— Хорош. Щас другим полижешь.
— Слушаюсь.
Я распрямил спину, стоя на коленях. Она как раз нагнулась немного ко мне, надевая свои трогательные совсем не взрослые девчачьи трусики с голубыми колокольчиками. Ее лицо оказалось близко к моему.
Я спросил:
— Тебе хорошо было? — и попытался ее поцеловать.
Она шарахнулась от меня, как от прокаженного, начала бить меня ладонями и ногами.
— Блять, чушкарь, никогда не целуй больше девушек в губы!!! — орала она. — ты теперь опущенный, ты пиздолиз, а нормальную девку законтачить можешь. Тебя за это вообще убить могут, понял?
— Понял, — ответил я.
— Отныне при возможности секса или поцелуя с нормальной девушкой ты должен уворачиваться от поцелуя, становиться на колени и признаваться, что ты пиздолиз. Если она не из блатных и ей похуй с кем целоваться — делайте что хотите. А чтоб нормальную девку не помоил своими губами, петушила! Одеть мне туфли!
Я одел ей туфли, она вышла из машины и стала курить.
На ее место перебралась девушка в красном платье. Видимо она решила испытать, хорошо ли я запомнил слова ее предыдущей подруги. Она протянула ко мне руки:
— Ну иди сюда, мой сладенький, дай я тебя поцелую.
Я вывернул голову из ее рук, склонился на коленях к ее ногам и начал тараторить:
— Госпожа, я опущенный пиздолиз, меня нельзя целовать, ... но я готов выполнить любой ваш каприз.
— Хорошо, молодец. — она улыбнулась и похлопала меня по щеке. Затем раздвинула ноги — трусов на ней не было. Ее пизда была мохнатой, похоже ее никогда не брили. Половые губы были коричневатыми и слегка
