маркизой для воспитания любовной чувственности у неискушенных особ.
Лиззи хорошо знала сюда дорогу. Вот и сейчас, прикрыв за собой дверь, она поспешила к заветной дырочке.
... Пока ничего особенного не происходило. Гостья стояла у порога задрапированная в тонкий нежно-розовый плащ, красивыми складками спадающий с её плеч. Маркиза, со всем радушием приняла гостью, поинтересовавшись, почему слуги не приняли у графини плащ. Анна де Марто ответила взволнованным нежным голоском, что хочет пока остаться в плаще, майский день сегодня сырой и ветреный и она дорогой озябла. Маркиза заботливо взяла графиню за руки и подвела к краю своего великолепного ложа.
— Моя дорогая — сказала она, лаская девушку взором — я решила принять вас в опочивальне как близкого друга, думаю, её атмосфера будет способствовать нашей романтической встрече, располагайтесь, прошу вас.
— О, да — только и промолвила графиня, млея под страстным взглядом хозяйки.
Обе дамы сели на край кровати.
— Думаю — продолжала маркиза, мы должны сразу перейти к предмету нашей встречи — рассказу наших любовных историй. Я тешу себя надеждой, что вы согласитесь с тем, что мы должны их рассказывать друг другу предельно откровенно, иначе наша беседа превратиться в пустую светскую болтовню, и мы обе будем разочарованы.
— О да — вновь произнесла графиня, пялясь на округлые формы собеседницы с нежно розовыми сосками, прекрасно подчёркиваемые золотистым прозрачным газом пеньюара. Спохватившись, что она второй раз повторяет одну и ту же фразу, она поспешила добавить — позвольте мне начать первой.
Анна де Марто устроившись поудобнее, глядя мечтательно-туманным взглядом на маркизу начала свой рассказ:
Это случилось год назад, когда мы с мужем ещё жили в Вене. Я уже восемь месяцев была замужем и знала, как сладка любовь мужчины. Но мне хотелось попробовать какого-то запретного дикого удовольствия, разнузданного наслаждения.
— О — ох — из груди маркизы вырвался невольный вздох.
— Но, дипломатическая служба мужа, — продолжала маркиза — моё положение обязывали меня держать себя в рамках приличия. Мне помог один случай. В свете начали поговаривать о том, что в венском лесу завелась шайка разбойников. Из слухов стало известно, что атаман, стройный и горячий молодой мужчина, всегда носивший на лице черную полумаску и обладающий аристократическими манерами, грабя экипажи имел одну слабость... Если в его руки попадала хорошенькая особа, то он тут же услав свою шайку и сопровождающих особы подальше в лес, соблазнял её. Если дама уступала напорам страсти горячего атамана, то отпускалась с миром со всем своим имуществом. Жадно ловя эти слухи, я, на балах, следила за дамами, которые якобы побывали в его объятиях — все они выглядели весёлыми и довольными жизнью.
Под предлогом того, что я должна навестить свою сестру, жившую в 30 милях от австрийской столицы, выбрав самый просторный экипаж, взяв только лакея и кучера, нарядившись в изящный наряд без корсета и лишних завязок, я решилась...
... Мы проехали половину леса, я уже начала волноваться, что встречи не будет, как вдруг прямо перед нами возникла группа вооруженных всадников. Тот, который был первым ловко сидел в седле, натягивая поводья и постоянно сдерживая своего гнедого жеребца, который норовил встать на дыбы. Пользуясь замешательством моих сопровождающих, он подъехал к самому окну кареты, одёрнул занавеску. Я увидела тёмные густые вьющиеся волосы, блестящие глаза, красивый чувственный рот, крепкие белые зубы, всё остальное скрывала чёрная полумаска.
— Ого! — сказал он восхищённо глядя на меня, а затем обратился к своим подельникам — господа, следуйте как все в лес, оставьте нас с дамой наедине (тут он опять взглянул на меня), часа на два... Притворившись, что я
