момент я находилась в депрессии после очередных неудавшихся отношений и напрасно потраченного времени. Поэтому в данный момент меня смутила именно мысль, что я начала испытывать желание к этой незнакомой, но милой и манящей девушке. Я не верила в эзотерику, не верила и в любовь с первого взгляда. Но что-то большее, чем просто желание секса шевельнулось у меня в груди. Я тут же подавила в себе это чувство.
— Малыш, ты ничего не кушаешь, тебе не нравится тортик? — Голос незнакомки вывел меня из раздумий.
— Напротив. — Наконец-то заговорила я, и тут же начала наминать с аппетитом свою часть торта. Я усмехнулась. Малыш!!! Это я-то малыш, при моем-то богатырском росте? Скорее всего, незнакомка и была тем самым малышом. Признаться, всякими такими милыми прозвищами называла меня только один человек, девушка, с которой я вела уже почти годовалую переписку, и которую знала, казалось, от и до, несмотря на то, что мы никогда не виделись с ней. Не знаю почему. Я никогда не спрашивала ее, откуда она, не интересовалась и она этим. Может быть, мы жили с ней в одном городе или даже в одном подъезде элитного квартирного блока, или же между нами лежало множество часовых поясов.
Но как бы, то странно не прозвучало, именно эта незнакомая, и в, то же время такая родная и близкая моему сердцу девушка, была моим светлым лучиком в ежедневной бесконечной рутине. Мы переписывались с ней обо всем, что только могло нас интересовать. Я уже не могла припомнить, с чего же все-таки началась наша переписка, и где, при каких обстоятельствах мы познакомились, для меня это просто не имело значения. Все, что было важно, так это то, что мне с ней было хорошо и спокойно, как не было еще ни с кем и никогда. С ней я не боялась быть сама собой.
И я знала, чувствовала почему-то, не из-за самоуверенности или самомнения, а именно так подсказывало мне мое сердце, что девушке так же хорошо со мной, как и мне с ней. Я переписывалась с ней день и ночь. Мы писали друг другу длинные сообщения, но, однако, никогда не пытались поговорить друг с другом по скайпу и прочим техническими достижениям, мы даже не обменялись с ней телефонами. Мне казалось, что писать письма куда романтичнее и желаннее, чем просто перекидываться мгновенными сообщениями, которые через полчаса уже позабудутся и которых потом даже перечитать нельзя будет. А я так любила перечитывать ее письма.
Особенно все за раз, когда мы уже расходились спать, пожелав друг другу сладких снов и много милых, нужных сердцу глупостей. Когда я читала все написанные ею за день сообщения, у меня создавалось впечатление, что я веду с ней прямой разговор, с глазу на глаз. И это было так прекрасно, так воодушевляло меня и прогоняло прочь грусть и душевные терзания. Именно все это я вспомнила, как только прекрасная незнакомка назвала меня «малышка». Точно также ко мне всегда обращалась и ОНА.
Мы давно перестали называть друг друга по именам, для меня она была «котенком», а для нее я была «малышкой», и было все равно, что в жизни я не была малышкой, при своих 24 годиках и при росте 1, 74. Но мне порой так хотелось почувствовать себя малышкой, чтоб кто нибудь позаботился обо мне и снял с моих плеч, хотя бы часть огромного груза. Мне нравилось быть ее малышкой...
— Милая, не хочешь потанцевать? — Я не сразу поняла, что обращается незнакомка именно ко мне, настолько далеко я унеслась в своих светлых воспоминаниях. А когда смысл ее слов все-таки достиг моего сознания, мои глаза расширились до размера маленьких блюдец. Не то, чтоб я не любила танцевать, напротив, иногда любила выбрасывать все скопленные за долгое время отрицательные эмоции в зажигательном танце, но только не здесь, и не сегодня.
«Ни за что!» — успела подумать я, оказываясь посредине танцполя, на котором не танцевала ни разу, предпочитая отрываться, где нибудь подальше от людей, которые меня знали, потому
