какие-то моменты из своей жизни. Ты полулежала на моей груди и я вдыхал запах твоих волос. Ты молчала, и только тепло твоего дыхания на моей коже и твои волосы щекочущие меня не позволяли мне забыть о том, что мы вместе и уснуть, утонуть в этом уюте и покое. Не знаю сколько продолжалось это ощущение, но моя спина затекла и попытавшись изменить своё положение я вывел тебя из состояния в котором ты пребывала.
— Я кажется задремала.
В твоих словах было столько неги, что я про себя начал покрывать свою спину самыми жестокими проклятиями.
— Да вот что-то спина затекла.
Попытался оправдаться я.
— Можешь меня слегка помять? В смысле массажа.
Спросил я с надеждой.
— Конечно могу. Ложись.
Сняв рубашку, я лёг на живот, положил голову на руки и полностью отдался во власть твоих рук.
— А откуда эти шрамы у тебя на спине?
В твоём вопросе я боялся услышать нотки отвращения, которые обычно слышал по поводу своей спины, но или показалось, или их на самом деле не было.
— Не обращай внимания, это так, эхо войны.
И тут я осёкся. Мне показалось, что этой фразой я как-то обидел тебя. Повернуться я не мог, и оставалось только гадать, что ты сейчас чувствуешь. Твои руки мяли мою спину, слегка царапая её.
— Не обижайся. Я не хотел сказать ничего обидного. Это уродство, я понимаю, но теперь уже ничего не поделаешь. С этим придётся жить.
— Давай ещё винца дерябнем?
Пытаясь отвлечь тебя от неприятной, как мне казалось темы, я перевёл разговор в другую плоскость. Встав с кровати и накинув, но не застегнув рубашку я пошел на кухню. Налив два фужера я вернулся в комнату. Ты полулежала на подушках и улыбалась глядя на меня. — Прости меня! Не привык я к такому.
— Поздно уже. Давай что ли баиньки? А?
— Да что-то не охота пока спать.
Сказала ты, игриво посматривая на меня.
— Тошка! Может не стоит? А? Я не хочу тебя разочаровать, а особо великолепным или даже просто хорошим любовником я никогда не был.
Произнеся эту тираду я присел на край кровати и погладил твою руку лежащую на покрывале рядом с моей. Поднявшись на кровати и обняв меня, ты принялась покусывать моё ухо и шептать мне какие-то слова, половину которых я просто не мог расслышать. Обняв тебя, я поцеловал шею у тебя под ухом и прижался щекой к твоей горячей и нежной коже. Распахнув на мне рубашку, ты повалила меня на кровать и принялась дёргать мой ремень. Я чувствовал, что если ещё пять минут назад я мог как-то сдерживаться, то сейчас я просто порву тебя на кучу маленьких Наташек, каждую из которых потом тоже порву. Справедливости ради, надо сказать, что пряжка моего ремня с секретом, и просто так его расстегнуть не так-то просто. Поэтому я помог тебе расстегнуть его, но дальше влиять на процесс я был не в силах. Схватив тебя в объятия, я задрал подол платья почти до пояса и усадил тебя себе на колени лицом к лицу.
Отдаваясь моей неуклюжей, но по истине звериной страсти, ты обняла меня и начала слегка покусывать за ухо. Расстегнув платье и бюстгальтер у тебя на спине, я одним движением опустил всё это тебе на талию. Твоя грудь, слегка качнувшись, предстала передо мной во всём своём великолепии. Соски, как удивлённые глазки, казалось смотрят и не могут понять почему вдруг стало так светло и куда делись кружева закрывающие и поддерживающие их. Одним неловким, но уверенным движением я собрал у тебя на талии платье и стянул его через голову. На краткий миг подняв руки, ты снова обхватила мою шею и мы слились в долгом и страстном поцелуе. В порыве страсти обняв тебя и повернувшись лицом к кровати, я опустил тебя на прохладные простыни. От несильного, но резкого соприкосновения с холодным, по коже у тебя пробежали мурашки, а соски грудей затвердели и как два указателя уставились в потолок. Из одежды на тебе остались черные чулки без пояса и стринги, которые
