мне не отдавалась ни одна женщина в жизни. Я чувствовал, что больше не могу сдерживаться и взяв тебя за ягодицы стал входить в тебя с удвоенной силой. Через несколько мгновений я упал на подушку опустошенный как мне казалось на ближайшие пару лет. И тут же мелко задрожав, ты упала мне на грудь. В твоём частом и прерывистом дыхании были слышны всхлипы и стоны удовлетворения. Перекатившись в сторону, расположившись рядом со мной, и обняв меня, ты сказала:
— Животное, ты меня разве что на изнанку не вывернул!
— Это комплимент или оскорбление?
Задал я вполне риторический вопрос, но к удивлению получил на него ответ:
— Это факт! Ты просто ненасытное животное!
Восприняв это всё-таки как комплимент, я повернулся к тебе и стал гладить твоё ещё разгорячённое тело.
— Что-то я проголодался. Пойду, что-нибудь на завтрак соображу.
Накинув на себя что-то из одежды, и включив телевизор, я запретил тебе под любым предлогом появляться в кухне.
— Я там буду священнодействовать, а ты посмотришь на это по факту. Договорились?
— Ну выбора у меня нет. Значит договорились!
Через час, я пригласил тебя на кухню и стал, как радушный хозяин угощать тебя всем подряд, не забывая, конечно про себя и про бокалы. Отвалившись от стола, с полными желудками, мы взяли фужеры, бутылку и снова перешли в комнату. Сев на кровать и разлив вино, я поднял тост за самую прекрасную, страстную и удивительную женщину в моей жизни. Чокнувшись, мы выпили на брудершафт и слились в долгом и страстном поцелуе.
— Давай просто поваляемся?
Сказала ты мне или на что-то намекая, или наоборот устав и в надежде, что это больше не повторится.
— Ну хоть потискать тебя мне можно?
— Нужно!
— Слушай, я конечно скотина бесчувственная и абсолютный эгоист, но ты мне скажи, ты от меня уже устала или ещё нет?
— Дурачёк ты! Мне хорошо с тобой.
Более приятных слов я не слышал очень давно.
— Хорошая моя!
Обняв тебя и прижав к себе, я долго — долго не выпускал тебя из своих объятий.
Потом мы долго лежали вдвоём на кровати, говорили о жизни, о планах на будущее, о прошлом, смеялись и при этом постоянно дурачились, ласкали и гладили друг — друга.
— Пойду-ка я на кухню, отравлю душу никотином.
Как мне показалось, этот старый и уже не смешной прикол вызвал у тебя негативное впечатление.
— Пойдёшь со мной?
Я сказал это просто, чтобы ты отвлеклась от последней фразы. Зайдя на кухню и достав пепельницу, я закурил, глубоко затягиваясь сигаретой. Ты вошла и присела ко мне на колени, давая возможность гладить свободной от сигареты рукой твои колени, бёдра, живот и грудь. В качестве халата ты использовала мою рубашку, но не стала её застёгивать, а просто запахнула. Сидя у мня на коленях, ты говорила о пустяках, а твои руки перебирали волосы у мня на затылке. От этой невинной, но такой нежной ласки, я опять завёлся и стал всё активнее пробираться рукой к твоему лону.
Ты не возражала и не сопротивлялась моему натиску. Прижавшись головой к твоей груди, я слышал, как учащенно забилось твоё сердце. Поставив тебя на пол, я встал рядом и взяв тебя за бёдра, закинул их себе на талию. Посадив тебя на стол, я вошёл в тебя. Откинувшись на спину, ты закинула ноги мне на плечи. У меня была прекрасная возможность видеть тебя и твоё тело. Я хотел верить, что тебе правда хорошо со мной, и хотелось продлить это состояние, растянуть во времени, но увы. Я кончил очень быстро. Наверное это не удивительно, если рядом такая женщина и если хочешь её больше чем всех остальных вместе взятых. Но мне стало стыдно, потому что я не дождался тебя и ты не получила удовольствия. Получилось, что я вроде просто поимел тебя и оставил. Мой орган был против продолжения и поэтому опустившись на ... колено, я языком принялся ласкать тебя. Ты стала постанывать, по всему
