видела раньше голых мужчин и это, что у него было мужское. Так интересно. Сначала был такой маленький, а потом стал такой большой.
И они стали громко смеяться.
— А когда они женятся, то этим они в нас входят? — опять спросила младшая.
— Да, конечно. — ответила старшая.
— Наверное, больно, у нас ведь там так узко.
— Знаешь, я говорила с Фатиёй, она два месяца назад замуж вышла. Она говорит, что в первый один — два раза немного больно, а потом даже очень приятно. Особенно когда рукой водят по нашей нижней части.
— А ты как думаешь — приятно или нет?
— Не знаю, пока замуж не выйду не узнаю.
— А ты сама себя рукой не водила?
— Глупышка ты. Ладно, я одеваюсь и ухожу, а ты не задерживайся.
Старшая оделась, не обтирая тела, и ушла.
А младшая при свете луны была так красива. Стройная, молодые упругие груди, длинноногая, смуглая кожа тела. Я сильней прижался к земле, чтобы она меня не увидела и случайно не нарушила блажен-ства наблюдения за ней.
Оставшись одна, она выглянула за старшей. Видимо убедиться: ушла ли та или нет. И когда поняла, что она осталась одна, то тихонечко пальчиками стала прикасаться к своей девственной писе. Потом потихоньку подымалась руками до грудей и начинала их ласкать. А поласкав их снова спустилась к писе и стала нежно гладить её. Она водила ладошкою возле писи, а пальчиками пыталась проникнуть внутрь.
Я весь напрягся и сильно возбудился. Член мой захотел её сейчас и немедленно. А младшая вдруг начала потихоньку постанывать. И я поддавшийся своим желаниям не выдержал, и встав пошёл к ней напрямую. Не скрываясь и не пригибаясь. А стон её становился сильней с приближением к ней и влёк меня как обезумевшего.
— Это ты — услыхал я, когда уже подошёл к ней абсолютно голой, а сам в одних трусах, вплотную.
— Что ты хочешь? — спросила она меня когда я схватил её на руки, и прикрыв ей рот глубоким поцелуем в губы, понёс в свою палатку.
Вначале, она пыталась отстраниться, но вероятно возбуждение от мастурбации овладело ею окончательно и не хотело отпускать. И она пассивно подчинялась мне всю недолгую дорогу до палатки. Где я положил её на ковёр, лежащий на полу, и ещё глубже и сильней стал покрывать её поцелуями. Губы, обсосанные до изнеможения, уступили своё место шее, затем груди, ласкаемые при поцелуе губ руками, были вылизаны и обсосаны до блеска. Затем нежный и славненький пупочек и его окрестности. И наконец, вожделённая растительность возле девственной чистоты, обцелованная мною по каждому волоску, и конечно сама, девственность, которую я с самыми нежнейшими почестями облизал языком, а затем приоткрыв входик в царство любви пальчиками, я на всю возможную глубину погрузил свой язык, водя им по всей площади приоткрытой щелки, и особенно уделяя внимание нежному клитерочку. От прикосновений к клитерочку, мою девственницу словно прошибала током и она вздрагивала, словно от разряда электричества, и нежный вздох вырывался из её прекрасных губ.
Член мой в это время достиг максимума в размерах и крепости.
А я неутомимо лизал её девственницу и ласкал руками все остальные части тела до тех пор, пока не почувствовал на конце язычка тягучей влажности и запаха согласия на вход в её приоткрытую пещерку. И раздвинув пошире её ноги, я наклонился над ней и вошёл в неё с аккуратностью хирурга на операции, нежно обрывая концы девственницы и посвящая её в женщины.
Она активно дёрнулась, но ненамного, и отдалась судьбе, вздраги-вая вначале от моих толчков в неё, а затем и от подкатывающего первого оргазма в её юной жизни.
Я наращивал скорость с предчувствием наплывающего на мою любовни-цу удовольствия. И когда она всерьёз закричала на всю палатку, то всадил свой член в неё до основания. И втапливал по самый лубок
и вытаскивал, и втапливал и вытаскивал. А она кричала и
