Я послала проклятие Черному Богу — еще три зверогончие выскочили навстречу. Двух я угомонила молниями, но ресурс маны подходил к концу, и третья успела цапнуть за голень прежде, чем сдохнуть от файербола. Раскаленный шар обжег и ножку, но это было к лучшему. Исцелять рану у меня просто уже не хватило бы сил, а так я хотя бы прижгла глубокие царапины.
Я послала проклятие Черному Богу — еще три зверогончие выскочили навстречу. Двух я угомонила молниями, но ресурс маны подходил к концу, и третья успела цапнуть за голень прежде, чем сдохнуть от файербола. Раскаленный шар обжег и ножку, но это было к лучшему. Исцелять рану у меня просто уже не хватило бы сил, а так я хотя бы прижгла глубокие царапины.
Я заплакала от досады. Как же я радовалась, когда, пусть и совершенно голая, но свободная в своих мыслях и поступках очнулась на краю живописного леска. Я была свободна полностью, даже татуировка исчезла с лобка. И мне не пришло в голову ничего лучшего, чем поэкспериментировать с прической, заставив усиленно расти волосики двумя рожками над уголком киски. Эх, как бы пригодились сейчас даже эти крохи маны! И где моя магия на уровне мысли, когда я была существом Меритари? Безусловно возращение на ведьмин уровень было мучительным, но лучше быть голодной и свободной, чем сытой игрушкой богов!
Впрочем, долго разнеживаться на шелковистой травке и с идиотской улыбкой разглядывать собственную прическу мне не дали. Стрела с тупым наконечником ударила меня в грудь, и я кувыркнулась в кусты. С тех пор уже несколько часов я мечусь по редкому лесу, уворачиваясь от невидимых стрелков и убивая зверогончих десятками. Поначалу я еще защищала ступни от камней и упавших сучьев. Да еще к тому же пыталась вылечить отметины от стрел на своем теле. А отметин постепенно становилось все больше. К тому же стрелы были явно намагичены. Мало того, что лечение кровоподтеков поддавалось с трудом, так еще вокруг ссадин разливалось свечение разных оттенков. В общем, очень скоро я была пустая, а невидимые охотники все итак же неутомимо гоняли меня, голую и расцвеченную, словно новогодняя елка.
Я осторожно выглянула из небольшого густого перелеска. Босые ножки болели и саднили, рана на голени полыхала, но спешить не стоило: до следующего перелеска было шагов сто чистого пространства. Приобретенный опыт говорил о том, что это самое опасное в моей ситуации.
Собравшись с духом, я ринулась вперед. Спасительные ветви уже нависли над головой, когда над головой послышался шорох.
Нечто сильное и гибкое сбило с меня с ног. Я упала на колени, уперевшись в землю руками. Поза была недвусмысленно располагающая: беззащитная киска отсвечивала, дыхание сбито от удара, волосы занавесили видимость, и магия настолько близко к нулю, что я даже не помышляла швырнуть в неизвестного чем-то смертельным, пощекотать разве.
И моим невольным предложением воспользовались! Я почувствовала, как сильные руки хватают меня за бедра. Сил сопротивляться не было, и меня с размаху насадили на твердый член. Моя попка подскочила от мощного удара, а киска влажно всхлипнула. Нежного обращения я и не ожидала, но что вот так, сразу, меня начнут насиловать, да еще при полном моем попустительстве — этого я вынести не смогла. Я зарычала и попыталась сняться с глубоко проникшего в меня члена. Но мои бедра держали крепко. Мало того, меня, словно куклу, чуть подали вперед, и снова беспощадно насадили. Я почувствовала, как ходит ходуном мое тело, а груди трепетно колышутся, подпрыгивая и подрагивая, хотя насильник после мощного удара замер, наслаждаясь моей теснотой и покорностью.
Я застонала, когда член во мне принялся двигаться, и вытянула руки назад в тщетной попытке ударить магией. А когда это не получилось — с моих пальцев соскользнул всего лишь бесполезный дымок, — попыталась хотя бы вцепиться насильнику в живот ногтями.
Эта затея потерпела
