электрошокером поглаживающим движением спустилась к его груди, острие коснулось его сосков — у меня появилась одна интересная мысль... Что если сделать тебе пирсинг прямо здесь? Я тебе даже подарю сережки с бриллиантами. Будешь носить в знак того что принадлежишь мне. Два удара... И все!
Его трясло. Рассудок отказывался воспринимать действительность.
— Такие красивые глаза... когда же они заблестят от слез? Как долго мне ждать?
Желание боролось со здравым смыслом, умом он понимал, что стоит лишь сделать все как она хочет, и он испытает самое острое удовольствие в своей жизни. Для этого нужно только самую малость... просто перешагнуть через себя, разрушить этот барьер на какое-то время и утонуть в цунами последующего экстаза. Он боялся признаться самому себе что его сильно возбуждает эта игра и удерживает только страх боли.
— Мне надоело. Я не умею долго быть мягкой. — Энджел с сожалением вздохнула. В ее взгляде промелькнули одновременно решимость и сочувствие. — Ты заплачешь, поверь моему слову. 10 ударов плетью для начала... А электрошок... сколько же раз? А это смотря на каком ударе плети я увижу твои слезы. — она поднялась и неспеша направилась к дивану.
Что-то щелкнуло у него в душе, переворачивая мир с ног на голову. Он даже не осознал в какой момент это случилось. Спазм сжал его горло, плечи затряслись, и приступ рыданий согнул его пополам. Только он даже не успел ощутить вкус отчаяния в полной мере, потому что вместе со слезами пришла сладкая истома. Прекращать которую было выше его сил.
Энджел замерла, обернувшись на его слабый стон. Ее глаза расширились, дыхание стало прерывистым, пальцы разжались, выронив плеть без малейшего сожаления. Еще не веря своей безоговорочной победе, она зажгла фонарик, направив его в глаза своей жертве. Бриллианты чужих слез блеснули в ярком луче света, и сладострастная улыбка изогнула ее красивые губы когда он резко дернулся, пытаясь скрыться от ее взгляда.
— Достаточно... — хрипло произнесла она. — Вставай с колен. Достаточно.
Он никак не отреагировал на его слова, словно замкнувшись в своем мире где боль и удовольствие шли рука об руку.
— Мне повторить? — щелчок электрического разряда вновь привел его в чувство на какой-то миг. С трудом он встал, ощутив резкую боль в скованных за спиной руках — в порыве эмоций он так сильно напрягал запястья, что металл стер кожу почти до крови. Слезы все еще бежали из его глаз, когда он опустился в кресло. Желание стало нестерпимым. Ее глаза тоже потемнели от страсти, когда она приблизилась. В следующий момент ее губы легко, словно перышко, прикоснулись к его щеке, осушивая слезы. Он заметил, что ее глаза стали почти черными от желания. Пальчики Энджел неспеша расстегнули пуговки на платье, ладони прошлись по груди и едва уловимая судорога пробежала по красивому телу. Он замер. Прикоснись ко мне... Позволь мне любить тебя вопреки всему, что произошло... только из-за этого я впервые в жизни добровольно сдался и принял твою игру... если бы не было права любить тебя после этого, я бы никогда на это не пошел...
Да, кажется, он сказал это вслух... Или нет? Она просто услышала его ментальный призыв. Платье полетело на пол. Девушка осталась в шикарном, черном кружевном белье. Уж в этом она разбиралась как никто — не зря работала в линжери-бутике старшим консультантом. Грациозно опустившись на его колени, она слегка потянула его за волосы и заставила посмотреть себе в глаза. Ее язычок облизал губки, после чего она нежным поцелуем прикоснулась к его щекам, улавливая слезы. Он застонал, чувствуя, что больше не может себя контролировать. Она приблизилась к его губам.
— Ощути вкус отчаяния...
Секунда — и поцелуй захватил их обоих, он перехватил инициативу, разжимая языком ... ее полустиснутые зубки и дерзко проникнув внутрь. Вкус его слез
