и совершенно достоверно объясняет его, Никитино, поведение в постели. — Это же не всерьёз — то, что мы здесь... ну, типа сношаемся — кайфуем... нет девчонок, и это — замена... что — разве не так? Чего ты лыбишься? — Никита непонимающе уставил на смеющегося Андрея. — Что я не так говорю?
— Ты всё говоришь не так! — Андрей, не удержавшись, вновь провёл пальцем по Никитиным губам. — Где-то, не на краю света и даже не очень далеко отсюда — от областного центра, есть город Незалупинск, и там, в этом городе, живёт обалденный парень Никита, который не понимает очень простых вещей... скажи, Никита, в вашем городе есть площадь? Ну, центральная площадь, где в дни выборов происходит единение электората с местным начальством... есть такая площадь? Где ёлку на Новый год ставят...
— Ну, есть... — с недоумением отозвался Никита, сбитый с толку внезапным изменением темы разговора.
— А на площади этой стоит на постаменте невысокий лысый дядя, устремив загаженную воробьями руку к небу? Или в кепке он... без разницы! Есть такой дядя на главной площади в вашем городе Козлодоеве?
— Ну, есть... — Никита засмеялся.
— А ещё в вашем городе есть офис, где опорожняют свои кошельки туда приходящие, и стоит этот офис, зазывающе сверкая куполами...
— Сбербанк? — перебил Никита, не понимая, куда Андрей клонит — к чему он, Андрей, всё это говорит.
— А что — Сбербанк у вас тоже под куполами? Уже? — переспросил Андрей, не скрывая удивления.
— Бля... ты ж сказал «деньги», «офис»! Под куполами у нас церковь... — Никита рассмеялся. — Между прочим, поп у нас, отец Кирилл, в прошлом году джип купил — классная, бля, машина!
— Я и сказал: «офис», «деньги»... — улыбнулся Андрей. — Ну, а поп на джипе... поп на джипе — это просто круто! Круче, чем дядя в кепке...
Никита рассмеялся... действительно, круче! Дядя в кепке стоял в их городе сколько Никита себя помнил, и было в этом стоянии что-то тупое и безысходное... и рука была обосрана воробьями... а поп, рассекающий на джипе, был мордатый, розовощёкий — живой, и джип у попа был новый, воробьями не загаженный...
— Ну, и к чему ты об этом спрашиваешь? Есть у нас всё... и что из этого? — отсмеявшись, проговорил Никита, искренне не понимая, какое отношение всё это имеет к сексу вообще и к ним в частности — к Андрею и к нему, к Никите; член у Никиты сладостно гудел, ощущать ладонями сочно-упругую мякоть Андреевой задницы было необыкновенно приятно, и уже хотелось... можно было бы что-то делать дальше, а не вести разговоры про кепки-деньги, офисы-джипы... хуля толку от этих разговоров!
Член у Андрея, влажно залупаясь липкой головкой о Никитин живот, соприкасаясь с горячим твердым членом Никиты, сладостно гудел... и, глядя Никите в глаза — чувствуя под собой Никитино тело, готовое в любой момент отозваться на дальнейшую ласку, Андрей отчетливо осознавал, что Никита сейчас, в эти самые минуты, полностью в его власти, точнее, во власти своего полыхающего возбуждения, и можно было бы легко, без каких-либо препятствий продолжать то, что он, Андрей, определил как путешествие, но... лежащий под ним Никита был готов к сексу, и они бы наверняка уже трахались — кайфовали и наслаждались, если б не чувство, вдруг вспыхнувшее в душе Андрея, — чувство, так некстати разгоревшееся в душе Андрея, было больше, чем просто стремление к сексуальному удовольствию, и Андрею, лежащему на Никите, уже хотелось не просто Никиту трахнуть — со всех сторон поиметь,... делая это и активно, и пассивно, а хотелось... хотелось, чтоб Никита, трахая его — получая удовольствие, и потом, после траха, думал о нём, об Андрее, не как о «замене», а видел в нём полноценного партнёра, по-своему неповторимого... этого хотелось Андрею, и хотелось этого Андрею ничуть не меньше, чем
