были связаны; на их лицах было написано мучение, а вот лица их мучительниц, напротив, светились удовольствием и какой-то дикой радостью и страстью... Треси тоже как-то странно улыбнулась Насти застав ее за разглядыванием данных картин, и сразу потащила Настю в ванну, после которой напоила горячим чаем, объяснив это тем, что это хорошо для сна, особенно после дороги. Настя и впрямь как-то быстро заснула. Проснулась она где-то посреди ночи. В комнате ярко горел свет, а в изголовье кровати сидела Треси, одетая в какой-то странный кожаный костюм.
— Ну, наконец-то! Думала уже, что ты вообще не очнешься сегодня... — Треси коснулась пальцем полураскрытых губ девушки, не отрывая возбужденного взгляда от ошеломленно раскрытых бирюзовых глаз подруги.
— Почему ты не спишь? — Настя говорила с трудом, в голове стоял непонятный туман.
— Спать? Какой уж тут сон, — Треси засмеялась. — Мы тебя уже совсем заждались.
— Мы?!
— Ага, МЫ!!! — рассмеялась Треси, кивая куда-то себе за спину.
Настя немного приподнялась на кровати и заглянула за спину подруги. Глаза ее изумленно раскрылись, когда она поняла, о каких это «мы» говорила Треси: на большом вечернем столики лежали многочисленные «сексуальные игрушки», многие из которых Настя уже успела увидеть на странных «картинах» Треси — бичи, наручники, плетки разной длины, ошейники, искусственные члены разных размеров и многое другое, чему девушка не знала названия.
Одно Настя поняла со всей точностью: она попала в западню! Опоенная какой-то гадостью, подмешанной Треси в чай, она не могла практически двигаться, а потому все ее шансы избежать сексуального насилия, приравнивались нулю.
— Нет! — голос девушки прозвучал слабо, в то время, как в душе девушки все заходилось от крика ужаса.
— Нет? — переспросила Треси, её лицо исказилось в дьявольском оскале.
— Нет! — Настя попробовала говорить тверже.
— Маленькая шлюшка, тебе следует запомнить на будущее: я не люблю когда мне перечат или говорят «нет». За это я тебя как следует, накажу. За все всегда надо платить.
С этими словами Треси грациозно поднялась и подошла к столику. Торопиться ей было не к чему: впереди еще вся ночь и день (в зависимости сколько продержится делитанка, та что была до нее, продержалась всего несколько часов), никто не сможет прервать эту «вечеринку»: Треси жила одна, родители приезжали редко, друзья без приглашения не приходили, соседи и вовсе не беспокоили, стены были звуконепроницаемыми, а дверь заперта и подключена к сигнализации. Было предусмотрено абсолютно всё!
Треси взяла со стола плетку и повернулась к девушке, которой почти удалось переместиться на край постели. Треси с улыбкой смотрела на обнаженное прекрасное тело своей жертвы и мысленно представляла все то, что сделает с ней. От этой мысли она возбудилась и почувствовала, как обильно увлажнился внизу ее костюм «госпожи». Прекрасный поток мыслей прервался грохотом: Настя, достигнув конца кровати, шлепнулась на пол. Обойдя кровать, Треси взметнула рукой, и тело лежащей загорелось от первого удара. Затем на спину обрушился целый град ударов, каждый из которых становился все сильнее и сильнее.
Настя кричала что есть мочи, но ее крик смешивался с льющимся из музыкального центра ревом «рамштайн» и диким смехом Треси, изощренно насилующей тело жертвы. Наконец, когда Настя неподвижно замерла на полу, находясь в полусознательном от боли состоянии, Треси отбросила в сторону плетку и подошла к лежащей.
Осторожно перевернув Настю на спину, почти ласково провела пальцами по искусанным в кровь губам.
— Жива?
Девушка что-то промычала в ответ.
— Знаю, это неприятная процедура, но так надо было сделать для того, чтоб прояснить раз и навсегда, что ХОЗЯЙКА здесь Я, а ты всего, лишь моя РАБЫНЯ, которая
