даже отпустил мой локоть и по инерции сделал пару шагов. Когда он повернулся, я уже стояла, скрестив руки под грудью (чуть сдавленные со всех сторон они должны были смотреться еще аппетитнее и соблазнительнее) и упрямо вздернув подбородок.
Его движения я опять практически не разглядела, когда вдруг оказалась плотно прижатой к стене. Доступ кислорода был полностью перекрыт, а ребра и позвоночник затрещали. Лицо мужчины с угрозой нависло надо мной, в его глазах разгорался опасный огонек. Хотелось запищать от страха, но я неожиданно для самой себя обвила руками его поясницу и впилась ртом в жесткие губы. Откуда-то возникло жуткое желание охватить ножками мужское бедро и поелозить киской. Но, увы, его бедра охватывали мои так, что я даже пошевелиться не могла. Поэтому все, что оставалось — прижиматься животом к его паху. Ощущения мне понравились: определенная твердость ощущалась. От избытка чувств при таком открытии я даже куснула мужчину за губу.
Это было ошибкой! Мужчина, отвечавший на поцелуй хоть и несколько скованно и сдержанно, но без сопротивления впустивший мой игривый язычок, вдруг дернулся и резко отстранился. Его рука ткнулась мне между грудей, и я оказалась прибитой к стене, да так, что лязгнули зубы. К тому же мой затылок хорошенько приложился к бетону.
Впрочем, я почти не обратила на это внимания и попыталась переместить крепкую руку на грудь. К моему изумлению мне это удалось, и вот моя упругая плоть наполняет горячую ладонь. Не знаю, почему, но мужчина позволил мне сделать такой финт, чуть ослабив хватку, а потом вновь усилив нажим.
Грудь, казалось, сейчас сплющится или лопнет под этим прессом. Давно набухший сосок твердо и сладко вдавился, посылая недвусмысленные сигналы в промежность сквозь весь завибрировавший организм. Кажется я мокрая...
— О-о, дорогой, наконец-то ты пошел правильным путем!
Воздуха в легких не было, поэтому я выдала это томным полушепотом. Мне хотелось еще вдавиться сладко ноющей грудью в жесткую ладонь, но и так моя спина хрустела. Еще немного и бетон покрошится!
Однако, когда мужчина резко отдернул руку, я на мгновение испытала острое разочарование. На миг в его глазах мелькнула паника, или я не я! К сожалению, панику сразу сменила холодная ярость, и меня поволокли в комнату. Нет, я, конечно, сопротивлялась. Я раскорячивалась в дверном проеме, я цеплялась за косяк, я верещала: «Да после такого ты должен на мне жениться, не то что накормить!»
Боюсь, он даже не заметил моих попыток воспрепятствовать продвижению вперед, и скоро я заняла свое законное место на диване, привязанная, как прежде. Вот только «веревка» стала еще короче. Думки тоже возвратились на место. Плюс я подтянула колени к подбородку и обвила их руками. Некоторое время я размышляла, может мужчина увидеть мою обрисованную тканью пизденку, и не намочила ли я трусики. И будет ли хорошо, если он увидит проступившую влагу.
Обычно в таких случаях я ставила прокладку, особенно в светлой одежде, но, во-первых, где шкафчик в ванной, где сумочка, а где я; а во-вторых, ну, увидит, вдруг это будет последней каплей? Я представила, как мужчина набрасывается на меня, как трещат мои кости, как стонет диван под нами. Я поежилась — по спине прошел морозный холодок... Однако внизу живота сладко потянуло, и я протяжно вздохнула. Чего больше было в этом полустоне-полувздохе — страсти или страха, я пока не определилась сама.
Зарывшись мордашкой в подушки, так что над краем торчали только глаза, я следила за движениями мужчины. Его движения были скупыми, точно рассчитанными. А еще в нем чувствовалась хищная грация, бесшумная и пугающая. Жаль только в мою сторону он ни разу не взглянул, то склоняясь над «телескопом», то записывая что-то в блокнот, то присаживаясь ... к приборчику у ног. Это начинало бесить! Не так много мужчин могут похвастаться тем, что я их пытаюсь
