несколько отвлечена, — юная галлийка снова хихикнула и щеки её залил яркий румянец. — Мною овладевал Пунна.
— Пунна? — вскричал гладиатор. — А он то, как там оказался?
— Я застала его в кладовке. Он прятался там и кажется подслушивал разговор римлянок. Ну и подсматривал за ними, разумеется, тоже.
— И ты не выдала его?
— Я подумывала об этом. Но Пунна пригрозил, что скажет, что это я подслушивала, а он меня застал. Его слова против моих. Это смутило меня, сбило с толку. А потом, он начал меня ласкать. Я совсем потеряла голову. Отдалась наслаждению. Его член поразил меня своей мощью, силой! Финикиец овладевал мною так, словно был господином, а не рабом, а сама я дважды рабыней! Я до сих пор дрожу и сразу между ног моих становится мокро, когда вспоминаю об этом. Его напор! Сила! А семя, которое он извергнул в меня! Ни у кого из смертных его столько нет! Этот Пунна развратен до предела, а может и вне всяких пределов! Он словно, сошел с небес и в то же время — животное! После него меня терзают противоречивые чувства: забыть его и никогда не встречаться больше, ибо он превратит меня в самую падшую и бесстыжую шлюху; или плюнуть на всё и делать с ним всё, что он хочет и как хочет, и после предаваться с другими мужчинами всем тем ужасным и развратным вещам, без которых я уже не смогу жить!
— Ты говоришь о нем так, словно он покорил тебя! — в негодовании вскричал Элатий. — Да что там, словно он божество!
— А может и так! — взвилась Элфи. — Почему бы ему не быть сыном Афродиты? Или Астарты? Или другой богини любви? Ещё, он говорил про какого-то Ваала!
— Чушь! Он самый обычный человек. Такой же раб, как и мы с тобой.
— Ты ревнуешь! — вдруг рассмеялась Элфи. — Да, да! Скажи, что это так!
— Нет.
— Ревнуешь! Тебя задело, что другой мужчина смог превзойти тебя.
— Превзойти?! — Элатий в бешенстве откинул одеяло и вскочил. — Не ты ли говорила, что я самый лучший?
— Ну да, — Элфи растерянно заморгала. — Ты — лучший. Просто я... Я хотела сказать...
Он, в гневе отвернулся и стоял, сложив руки на груди. Боги! Истина была в словах этой девчонки.
Может быть, чувство ревности родилось из чувства личной неприязни к Пунне? Элатий не забыл их стычки в трактире и той подло нанесенной ему раны. Отдайся галлийка любому другому мужчине, и даже, пусть бы восхищалась им потом в трижды больше — это не затронуло бы его нисколько. Да мало ли у каждой женщины за её жизнь бывает мужчин! Это хорошо и правильно. Женщины созданы для чувственных эротических наслаждений. Их лоно — уютное пристанище для нескончаемой череды путников. Но Пунна! Проклятый финикиец! Подлая мразь!
— Ну, не обижайся. Ну что ты?
Ладони Элфи легли на ягодицы Элатия и поток его гневных мыслей спутался, начал распадаться. Затем, одна её рука проворно проникала между ног и ухватила нежно за яйца, другая скользнула вдоль правого бедра, обогнула его и нашла член.
— Успокойся. Видят боги, я не хотела сказать ничего дурного о тебе. Ты лучший, потому что настоящий мужчина. А Пунна — он зверь.
Элфи начала покрывать поцелуям его шею и плечи, сползать ниже по спине, по ягодицам. Руками она продолжала дрочить ему член, мять и поглаживать яйца. Самнит постепенно наклонялся вперед, и в конце концов уперся руками в стоящий поблизости табурет. Элфи легла на спину, просунула голову между его мускулистых ляжек и начала сосать член и лизать вздутые, упругие яйца мужчины. Руками продолжала гладить его ягодицы и бедра. Он, слегка раскачивал бедрами, направляя член в ее рот. Для этого ему ещё пришлось отгибать его чуть назад. Элфи с наслаждением втягивала пенис любовника почти до предела, так что он распирал ей рот и проникал в глотку. В моменты, когда ей нужно было отдышаться ... и успокоить спазмы в горле, она занималась яйцами гладиатора: прихватывала губами, то одно, то другое, мусолила их, катала на языке.
