Разумеется, мы не уехали в форт Зирракс в тот же вечер, когда я и тетушка Розамунда обменялись дешевыми пафосными приёмчиками из серии «Как интриговать и оказывать влияние на людей: теория и практика заговора для самых маленьких». Айку понадобились бы еще по крайней мере сутки, чтобы уладить все дела, поэтому он просто демонстративно переехал в гостиницу при одной из таверн купеческого квартала, не снизойдя до объяснений и прощаний со своими родителями. Благородные же лорд и леди также не соизволили объясниться или хотя бы попытаться поговорить со своим драгоценнейшим отпрыском. Ну а я следовал старинной излюбленной тактике «Помалкиваем и улыбаемся», которая не раз спасала мою тушку в жизненных передрягах.
Кстати, секрет шпильки с жемчужиной раскрылся, когда я помогал Айку собирать вещи для переезда. Я выложил ее из кармана на полку, когда переодевался, и, будучи занятым естественной маскировкой под предмет мебели (поскольку от напряженности атмосферы в доме того и гляди лопнули бы оконные ставни), попросту забыл ее забрать. Ну а Айк, обладая то ли иммунитетом к напряженности атмосферы, то ли просто толстокожестью, подошел к полке, взял оттуда злосчастную шпильку, и со словами «Что-то часто тут мама своими вещами разбрасываться стала»... пропихнул ее через тот самый глазок для подсматривания в картине в комнатку для прислуги, где я сей аксессуар и нашел. Думаю, мои глаза в этот момент были по размеру больше, чем у какающей собачки породы «эльфийская борзая».
— Неудобный мусорник в этой комнате, пока туда мусор повыкидываешь, умаяться успеешь, — проворчал Айк, — не могли просто поставить ведро. Ох уж эти благородные дрищи с их манерными замашками!
Я руками подобрал с пола отпавшую челюсть и проморгался. М-да, великий сыщик Дани собрал кучу улик, строил целые теории заговора инцестников-вуайеристов, а тут вот оно что оказалось. Я-то думал большим придурком, чем вчера, когда я строчил эпичное послание с локоном внутри, почувствовать себя невозможно. Еще как возможно, оказывается.
После переезда Айк ушел по делам во дворец, а я прогулялся по рынку, пополняя запас ароматических масел, хорошей выпивки и поэтических сборников. Для покупки остальных приземленных вещей есть квартирмейстер (как оказалось, у Айка нет личной прислуги, и поэтому за его багаж отвечает гарнизонный снабженец, также приехавший с ним из форта). Реакция у торговцев на меня была до недоумения одинаковая, сначала грозное «Шляются тут всякие остроухие», а потом «Ой, да вы в плаще с гербом благородного дома, никак камердинер какой, али прочая неведома хрень из прислуги, милости просим!» Кроме вышеперечисленного я купил моток хорошей веревки и шелковый платок. Айк говорил, что вернется в гостиницу уже после обеда, так что у меня созрел некий план, по своему коварству и изощренности намного превосходящий бабские козни свинотетушки Розамунды.
Когда Айк вернулся в наш гостиничный номер, у меня весь антураж уже ждал своего часа. Полумрак, горящие свечи, побрызганные изысканными духами простыни, бокалы с красным вином, нарезанные фрукты. Пошло и банально, спорить не стану, но для провинциала вполне себе ниибаца романтика. То есть, конечно же, ибацца романтика. Ну вы, короче, поняли. Я не дал Айку вставить и слова, закрыв ему рот поцелуем, и за руку подвел к кровати. Он послушно сел и уставился заинтересованным взглядом на мою задрапированную в шелковый халат тушку. Я постарался как можно изящнее опуститься на колени и стащил с него сапоги, а затем и штаны. Той же печальной участи подверглись и камзол с рубашкой. Айк все время порывался меня облапить, но всякий раз получал легкий шлепок по озорным ладоням. Я вспорхнул ему на колени и своим весом вынудил его лечь на спину. «Вынудил» это громко сказано, конечно. Если бы он не поддался, то я мог хоть до посинения его толкать. Однако Айк был
