расходится по своим койкам. А в меня сон не лезет. Пишу, правда, писать совершенно не хочется, но надо уже закончить этот нудный, многотомный труд, чтобы больше к нему не возвращаться. До этого сидел, читал. Читал свои записи, Иркины записи...
Да. — Как оказалось, не я один такой умный! Моя жена тоже вела дневник. Очень много интересного. У меня раскрылись глаза. В кавычках, разумеется. Я совершенно не знаком, оказывается, со своей собственной женой. По крайней мере, не знаком с той женой, которая была со мною все эти дни на отдыхе. К сожалению, дни отдыха закончились. Для меня-то уж точно. У жены моей, я полагаю, отдых продолжается.
Конечно, я забыл написать, — я возвращаюсь в Москву один. Поэтому, как вы догадываетесь, настроение у меня дерьмо. Не могу охарактеризовать его иначе. Читая свои заметки, обратил внимание, как менялся наш отдых, наше настроение и наше отношение к происходящему вокруг нас. Насколько циничнее мы стали по отношению друг к другу в последние дни. Ну, ладно, надо постараться выдавить из себя пару строк, чтобы описать всё по порядку.
Вчерашний день был просто замечателен. Утро, конечно, выдалось несколько сумбурным, но дальше всё шло спокойно и размеренно. Мы много купались и загорали, стараясь запечатлеть в памяти свой последний день в Крыму. Ну, это я думал, что последний, поскольку, ни что не предвещало последующих событий. После обеда, как заведено, мы начали употреблять спиртные напитки. Планируя устроить ближе к ночи нечто вроде прощального вечера. Поэтому, ближе к ночи, вся наша компания, а также многие, присоединившиеся к нашей компании, уже прилично наупотреблялись вкусных крымских напитков. Я же, напротив, старался воздерживаться от чрезмерного употребления, — не хотелось провести последнюю ночь здесь в пьяном угаре.
Параллельно с повышением градуса, росло и массовое возбуждение. Все эти разговоры на околосексуальные темы, вкупе с недвусмысленными шутками, прикосновениями и прочей атрибутикой, возбудили не только нашу тусовку, но и прочих, примкнувших к нам. По рукам передавали Мишкин фотик, в котором я, с удивлением, обнаружил крайне развратные снимки своей жены. Ну, Викины фотки там тоже присутствовали, но, как вы понимаете, меня больше интересовали Ирочкины фотографии, которые не отличались качеством, зато выделялись смелостью в демонстрации первичных и вторичных половых признаков (флешку из фотика я украл, каюсь). У мужской половины компании появились признаки эрекции. Хотелось бы мне заявить, что я не разделял этого «порыва», но это было бы не честно, с моей стороны. Я тоже был, хоть и не пьян, но возбуждён. Тем более что наши женщины (и пара приблудных) были, к тому времени, изрядно подшофе, с удовольствием флиртовали с мужской аудиторией, никого не обделяя своим вниманием. Дело уверенно шло либо к сумасшедшей групповухе, либо, к многочисленным, извращённым изнасилованиям. И, если первое применимо, в большей степени, к нашим женщинам, то второе, безусловно, светило двум приблудшим девушкам. Они не были настолько раскомплексованы, чтобы в полной мере радоваться застенчивым прикосновениям мужчин к своим половым органам. Не знаю, — я к этим девчонкам не лез.
Первой «сдалась» Вика. — Трудно оставаться равнодушной, видимо, когда каждый, из присутствующих джентльменов, считает своим долгом, например, прижаться к тёплому девичьему телу своим стоячим концом, потискать упругую грудь, погладить кнопочку клитора, а то, и запустить палец в горячее влагалище. Вика, не размыкая с Мишаней жарких объятий, отправилась прямиком в палатку. Следом за ними устремился Антон. А я предложил жене прогуляться по берегу, чтобы сохранить в памяти этот вечер. Ну, и на случай, чтобы оставшиеся особи мужского пола не позарились на моё. А то, Иркино состояние, к тому времени, позволяло рассчитывать на успех любому соискателю мужского пола с эрегированным
