смущало.
Потом мне настоятельно потребовалось прижаться к супруге, поскольку моя эрекция из неочевидной начала превращаться в откровенную. Мне стало стыдно за мой вид, и я решил разбить эту развратную парочку. Как оказалось, — решил так не я один: Серёга тоже пошёл с приглашениями и со своим крючкообразным, стоячим членом. Почему-то пригласил я, в итоге, не свою жену, так же, впрочем, как и Серёга! Или это Серёга пригласил мою благоверную, а я приглашал то, что осталось? — Не помню. Но пришлось мне прятать своё возбуждение на животе у Вики. А Серёга своё не очень-то и старался скрыть, в силу того, что ему это просто несвойственно.
А Иришка моя словно бы и не заметила тыкающегося в неё отростка, смотрю: шепчется с Серёгой о чём-то, улыбается, ну, думаю, и ладно. Тем более, что много времени на разглядывание соседней пары Вика мне не оставила: руками меня обхватила и животом так прижалась, что эрекция моя мгновенно достигла полной мощности! Я даже извиняться пытался, а Вика сказала, что она это специально и, что ей так наоборот нравится. Потом я заметил, Серёга целуется с Иркой и сказал об этом Вике, а она сказала, типа, что мы не хуже, и впилась своими губами в мой рот. И мы тоже целовались. А я думал в это время, что песня скоро закончится и что мне делать с моим стояком? А ещё (по секрету) помню, что танцевать голым с обнажённой женщиной, которая не является твоей женой, чертовски приятное занятие.
Спас меня Виталик, песня ещё не успела отыграть, а он тут как тут, ждёт своей очереди на следующую пляску. С «шашкой наголо»!
Ирка моя тоже не осталась без внимания, — её отбил у Серёги Мишаня. Я смог спокойно, со стороны понаблюдать за происходящим. Происходящее можно было смело охарактеризовать словом «разврат». Мою голую супругу беззастенчиво, на глазах у всех лапал за попку такой же голый харьковский гражданин. А Серёга всё это безобразие пытался сохранить для потомков, посредством камеры. (Кстати, сегодня же посмотрю, чего он там наснима)
Потом, мы с Антоном, в компании наших восставших «друзей», уходили курить на кухню и о чём-то там разговаривали. А когда вернулись, — Вика пыталась делать вид, что медленно танцует, зажатая между Виталиком и Серёгой, а Мишаня с торчащим прибором (камерой!), в упор эти танцы снимает. Всех деталей я не рассмотрел, но мне показалось, что Серёга уже не танцует, а запихивает в Вику свой блудливый отросток. А моя супруга, тем временем, прячется в туалете.
Там я её и нашёл. Благо, там свет горел. Она так рада была меня видеть, что, не прекращая журчать, сидя на унитазе, взяла у меня в рот! Я такого не ожидал, но, признаюсь честно, — хотел. И, вроде бы, стыдно как-то было, и приятно, в то же время... Но выпитое и увиденное в комнате... Короче, я не стал ей мешать. А влетевший на свет Мишаня, с камерой и членом наперевес, мгновенно начал снимать происходящее. Я ему что-то говорил. Он что-то отвечал с украинским прононсом и пересыпая шутками. И подбирался к нам всё ближе. Когда его здоровенный конец закачался неподалёку от Иришкиного лица, а лицо это было конкретно пьяным, я понял, что пора прекращать развлекуху, пока жена не перепутала органы. — Предложил вернуться к танцам, тем более что журчание давно стихло.
В комнате, под какой-то медляк, «танцуют» Вика с Антоном; остальные ушли курить. Причём, Антон танцует за спиной у Вики. В свете из ванной отчётливо вижу, как Антон обеими руками мнёт девушке груди. Мишаня суёт мне камеру и тащит мою жену на «танцппол», видимо вдохновлённый, зажигательным танцем соседней пары. Я даже честно пытаюсь что-то снимать под свет телевизора. По телеку, помню, дают футбол без звука.
Помню, как уже я сам танцую с Викой. Мы прижимаемся. Мы целуемся. Её губы сладкие от вина, а волосы пахнут незнакомыми мне духами. Конец мой упруго вжимается в живот девушки и я пытаюсь об этот живот тереться. В метре от нас, тем же заняты Иришка и,
