просто сидел, ничего не делая и глядя куда-то в даль, в горизонт. На его красивом лице были безразличие, равнодушие и скука.
Стеклянные волны моря выгибались, набегали на берег, брызгали, шипели, бежали вперед, но откатывались обратно и снова набегали.
Персей медленно встал, подошел к краю воды и стал разглядывать блестящие мокрые камушки, накрываемые и слегка шевелимые волнами. Камешки, при всех их общей серости, были разными: были светло-серые, были темно-серые, были с прожилками синего или белого цвета; были и оранжевые, и красные. Среди цветового разнообразия попадались странной формы, напоминающие фигуры животных или лица людей.
Один из таких камешков юноша, присев, поднял и стал разглядывать. Вот небольшое отверстие, напоминающее глаз, а рядом бугорок, похожий на нос. Внизу — что-то напоминающее рот. Камешек был гладкий, серенький, и слегка прохладный от морской воды. Еще немного повертев в руках, Персей поднялся его и закинул в море.
— Бульк... — глухо произнес упавший в воду камень и медленно опустился на дно. Небольшие круги, появившиеся на поверхности моря, скоро исчезли.
Персей поднял другой камень. Он не был похож на предыдущий — он был гладким, неправильно-эллипсоидным и тоже прохладным.
— Бульк... — тоже глухо произнес этот камушек, тоже коснувшись поверхности моря и тоже опустившись на дно.
И третий, и четвертый, и последующие камешки падали в воду, издавая глухой звук и поднимая небольшие брызги.
Персей так увлекся этой игрой, что стал закидывать все дальше и дальше в воду камушки. Его красивое загорелое тело напряглось, и стала видна работа крепких выпуклых мускулов. Он стал азартен и нетерпелив. Камни все дальше и дальше падали в море.
— Ты видела? — радостно спросил он, оглянувшись на женщину.
Медуза только улыбнулась и подумала: «Все-таки, он еще мальчик».
Она внимательно и долго рассматривала себя сегодня в зеркале, лежа на берегу. Она и не знала, что и зеркало рассматривало ее. Оно любило молодых, красивых и врало, если кто-то не нравился. Женщину, смотревшую в него, оно боялось: боялось ее тяжелого убийственного взгляда, ее тяжелой красоты, поэтому сжималось и искажало изображение.
— Бульк... бульк... бульк... — Камни падали и падали в море. Персей старался закинуть их дальше, и его загорелое тело напряглось. Медуза смотрела на него и восхищалась его молодым телом, его мускулами и движениями. Она чувствовала и знала то, о чем Персей еще не думал и не знал: скоро он охладеет и будет тяготиться ее любовью. А где нет любви, там нет жизни. И время, так любящее молодых, станет равнодушным и даже раздражительным к ней. Она стала замечать, что с каждым мгновением теряет красоту. И зеркало, подаренное Афиной, показывало это. Она задумалась, все еще глядя в зеркало, но уже как-то рассеянно и отстраненно.
«О, боги! Зачем вы меня сделали смертной?» — в который раз подумала женщина с отчаянием. — «Только смерть может остановить увядание и оставить мне вечную молодость».
Медуза от лица отвела зеркало, которое незаметно и облегченно вздохнуло.
Камни, бросаемые Персеем в воду, далеко улететь уже не могли, и теперь падали в одном и том же месте. Юноше стало досадно от этого, и вскоре это занятие ему надоело. Он прошелся по берегу, ища, чем бы заняться еще, но ничего не находил и опять подошел к статуям и стал бродить среди них, рассеянно рассматривая их. Проведя рукой по одной, вдруг спросил:
— Есть кто-то, кого ты особенно помнишь?
— Рядом с тобой странник.
Персей посмотрел на серую фигуру, стоящую рядом.
— У него были голубые глаза. Он мне много рассказывал о других странах, о чудесах, о других людях. Я могла долго слушать его: мне было с ним интересно... Он тоже остался...
Медуза лежала неподвижно, держа в руке зеркало. Она вновь посмотрела в него, и ее поразил контраст:
