разорвала?
От стен отразился звонкий хохот. Рыбаки глядящие на нас с фресок, не ответили.
— Нет, это чуть не сделала Нодаро, когда я заметила, что она сидит под дверьми. Кстати, моя разеже сегодня была распалена стонами твоей, а досталось мне... впрочем я не обиделась.
— Всё таки слушала, сучка.
— Чаще будь на некоторых церемониях — чем чаще будешь иметь её, тем реже будет приходить. Кстати, меня тоже вызвали.
— А чего ты не на церемонии?
— Меня там обделяют вниманием. Пара жриц да и только... Ты же тоже редко там появляешься, — с вызовом ответила она. Я промолчал.
Да, я иногда был её любовником. Идиоты — жрецы не понимают то чувство, когда овладеваешь такой тугой и тесной девушкой. Да и высасывала соки она получше Кавьи. Моя жизнь прощает мне подобны храмовые похождения.
Кносский дворец не зря зовут Лабиринтом. Непосвящённые или гости легко зайдут в глухие уголки, заблудившись в сложной планировке. Мы прошли Морской коридор, в котором жили, Песчаный коридор с аскетичными росписями, где работали гончары и, пройдя несколько промежуточных залов, очутились в святилище.
Оно было закрыто, но дворцовые стражники, узнав нас и амулеты Змеи, пустили нас.
Внутри был ад, а для кого-то — рай разврата. Несколько десятков мужчин и женщин уже наблюдали за процессом или омывались в соседних купальнях, но перед статуей Богини всё ещё царило оживление. Великую Жрицу сношали сразу трое во все её отверстия и не было похоже, что ей это не нравилось: её открытая взглядам пещерка блестела от её соков и соков партнёра и она, слегка морщась, стонала, что было слышно даже несмотря на член во рту.
Рядом так же овладевали двумя неофитками, одна — её лицо я не видел — стонала каждый раз, когда члены входили в неё полностью, вторая — кикладка, её лицо видел — лишь морщилась, когда в анус проникали слишком глубоко. Одна храмовая рабыня обслуживала концовку для сразу пяти мужчин — один её сношал, одному она отсасывала, двоим помогала руками. Вскоре последний застонал, она оторвалась от сосания члена и словила белую струю на уже блестящее от семени тело, вскоре последовал ещё один.
Нодаро не теряла времени в ожиданиях и сношалась с молодым неофитом. (Специально для — ) Он проявлял видную инициативу, регулярно переставляя позиции. Промежность Норадо в свете жаровень заметно блестела, но она всё равно помогала себе рукой. Сёстры Тородо, не обращая на всех внимания, вылизывали друг дружку, им помогала костяным членом и собственным языком рабыня. Две незнакомых посвященных с хохотом седлали молодого неофита: я видел измождённое лицо бедолаги. Судя блестящим подтёкам на лицах девушек, они поймали его давно. Ещё несколько извивающихся тел лежали прямо у статуи Богини со змеями в руках.
В целом, церемония заканчивалась. Я прошел в нишу с пищей и напитками, налил себе травяного настоя и закусил сладким яблоком. Храмовая рабыня предложила «очистить» меня, но у меня не было желания и сил. Рядом жрицы обсуждали с посвященными, обслуживающими курильницы храма, девушками египетские смолы и церемонию.
— Когда Ранато подошёл к нам и вошёл мне в попку, я испугалась...
— Лучше сжигать их не в чашеобразных курильницах, это расход смолы...
— Господи, какой вкусный в Понато член, Тари, ты...
—... нет, попку я чистила и потом получила сполна, но так неожиданно...
—... я знаю, но лампадки можно повесить только в нишах и у себя...
—... когда сосёшь, обрабатывай головку язычком, можешь им даже в дырочку подлезть...
—... хорошо, что не зажгли куриам. От него я слишком долго не кончаю.
—... настоящие любовники вроде Танато, Ридо и Логато редко ходят уже.
Я не вмешивался. Начнётся оживление, которое мне не нужно.
Тем временем у статуи опустело место. Акалла уже сношалась с одним, Нодаро в рот спускал юнец, рабыни и незнакомые жрицы высасывали
