зла, — успокоил он и сразу спросил: — Ты идёшь к твоей бабушке?
Она кивнула, не в силах ответить и всё-таки, взяв себя в руки, прошептала:
— Она больна... я несу ей поесть...
— Ты заботливая внучка, — улыбнулся Волк.
Его глаза буквально сверлили её с головы до ног. Луизе почему-то стало жарко, и она покраснела.
— Вы очень любезны, — прошёптала чуть слышно.
— Говори мне, пожалуйста, ты, — вновь улыбнулся он и взял её за руку.
Луиза вздрогнула, но руки не отняла. Его ладонь была такой сильной и крепкой, но так осторожно держала её маленькую ручку, что Луиза совершенно успокоилась и перестала бояться. Она подняла огромные изумрудные глаза и посмотрела ему в лицо. Встретив его серый взгляд, она улыбнулась. От её улыбки Этьен потерял дар речи. Он стоял и как последний глупец смотрел на её влажные очаровательные губки.
— А вы... ты совсем не страшный, — вдруг призналась она. — Почему тебя все боятся?
— Гм, — Этьен на мгновение смешался, — народ любит сочинять, — улыбнулся он. — Я граблю только богатых и жадных купцов или слуг короля... Простых людей никогда не трогаю.
— О, ты словно Робин Гуд? — восхищённо спросила Луиза.
— Нет, — он усмехнулся, — пожалуй, на него я не похож...
На мгновение между ними воцарилось молчание. Этьен продолжал держать Луизу за руку, осторожно сжимая кончики тонких пальчиков.
— Ну, мне пора, — вновь краснея от его взгляда, спохватилась девушка, — скоро начнёт темнеть, а по ночному лесу я боюсь ходить.
— Чего тебе бояться, если предводитель разбойников стоит рядом с тобой? — засмеялся он.
И вдруг предложил:
— Давай-ка я провожу тебя до деревни. Вместе идти веселее.
— Да, пожалуй, но... — она смутилась, — матушка мне строго настрого наказывала не зевать по сторонам и...
— Чепуха! — он махнул рукой. — Разве мы будем зевать? Мы пойдём быстро. Тебе нечего бояться, если тебя провожает сам хозяин леса Серый Волк.
Он опять засмеялся, и от его смеха ей тоже стало весело.
Спустя немного, они шли по тропинке, взявшись за руки и болтая о разных пустяках. Наконец, показалась деревня. Волк внезапно остановился и сказал:
— Прости, но дальше ты дойдёшь одна...
Он пронзил её взглядом серых глаз и вдруг схватил за плечи, прижал к себе и поцеловал в пухленькие губки. Луиза совсем не ожидала такого поворота событий, она, как птичка, замерла в его сильных руках. От его поцелуя у неё земля ушла из-под ног. Его губы были такие тёплые и мягкие, и целовал он гораздо нежнее, чем мать или бабушка. Луиза совсем потеряла голову и, пропустила его язычок себе в ротик. Когда она опомнилась, Волка уже не было. Она стояла одна на окраине деревни.
В это время её бабушка дремала в кресле. Она уже не болела. Вернее, она вообще не болела, а внучку вызвала к себе, так как ей очень хотелось её увидеть, но она боялась, что мать побоится отпускать девочку одну через лес. Вот старуха и придумала мнимую болезнь. За окном послышался неясный шум, выглянув во двор, старушка увидела, что куры прорвались в огород. С несвойственной её возрасту прытью бабушка кинулась прогонять куриц.
В приоткрытую дверь осторожно прошмыгнул высокий незнакомец. Он быстро накинул на себя старушечий халат, напялил чепчик, нацепил очки и юркнул в кровать бабушки, до подбородка натянув одеяло.
В дверях зазвенел колокольчик. Молодой человек, изменив голос на скрипучий старушечий, спросил:
— Кто там?
— Это я, Луиза.
— Там открыто, дитя моё. Заходи.
Дверь открылась и перед мнимой бабушкой предстала хорошенькая внучка. Она всё ещё не опомнилась от случившегося, её личико пылало, а все мысли были о Волке.
— Бабушка, ты так больна, что весь день лежишь? — обеспокоенно спросила Луиза и присела на край кровати.
— Да, дитя моё, — грубым не своим голосом отвечала «бабушка».
— Бедная! У тебя такой грубый ... голос!
— Да, я простыла ужасно... Как я рада, что ты пришла ко мне, девочка! Ведь
