нету, а Катя прям богиня для него, и что у него есть задатки художника, и он готов расстатся с двадцаткой тока ради того чтоб увидеть «богиню» в первозданном виде, то есть нужен кто-то чтоб попозировал ему и т. д.
Тётя начала потихоньку оттаявать, и незаметно продолжила дисскусию. Вообщем пришли к тому что она готова позировать ему за 20 дол., но только без «глупостей», как выразилась т. Катя.
Сразу же после этого разговора она направилась в дом, я отпрянул от окна и мигом рванул к телевизору в залу.
— Проснулся?
Заглянула она в залу.
— Алик ты дома будешь? Я тут ненадолго по делам сьезжу с Петровичем, надо и соли купит в сельмаге. Вообщем скоро буду.
Тётя развернулась и медленно пошла виляя задницей притормозив возле зеркала.
Смотря ей вслед, на её крепкие ножки, которые были открыты сарафанчиком до середины бёдер, на её спелую широковатую задницу, я уже представлял как агроном будет держать её сзади и пороть раком. То что он её выебет сегодня я уже не сомневался, смотря на неё, особенно сзади, первое что приходит на ум, это наклонить и вдуть её раком, по полной программе отодрать. Словно читая мои мысли, тётя наклонилась подбирая с пола соринку, сарафан задрался оголяя почти полностю её ляшки, такие же широкие как и жопа. Вот это кобыла бля!!! У меня от возбуждения аж руки слегка затряслись.
А тётя уже вышла на улицу и в сопровождении агронома, который слегка поддерживал её за талию направилась к машине.
Как только они отьехали, я уже выкатывал с сарая велосипед.
«Только не выпустить белую «Ниву» из виду. « стучало с каждым ударом пульса у меня в голове.
И хотя просёлочные дороги были никудышние, даже притом что они без особой скорости поехали к сельмагу, всё таки на велосипеде за авто следовать непросто. Агроном купил в магазине соли, и ещё то ли вина то ли настойки, быстро впрыгнул в машину и они тронулись в сторону близлежащего леса, причём поехали куда быстрей чем ехали к сельмагу. Мне же при этом нужно было сделать паузу и только потом отправлятся за ними, чтоб агронм меня не увидел в зеркало заднего вида. А в лесу оказалось несколько дорожек с развилочками. Вобщем потерял я их из виду. Дёрнулся по одной двухколейке потом вернулся...
Короче минут через 20 таких вот метаний, до моего уха долетел едва слышный звук музыки. Предположил что это может играть магнитофон в авто агронома я двинулся на звук... И вот я уже заметил среди лесных хащ, белеющее пятно, поняв что это они, я опрометчиво сьехал с дорожки, кинув велосипед в кустах, бегом помчался сквозь деревья и кустарники к белому силуету.
Прибыл я поздновато. Агроном уже ебал тётю Катю. Ебал прямо на розложеном переднем сиденье. Передняя дверка была открыта и поэтому прекрасно были видны голые ножки тёти Кати, левая нога была на плече у агронома, правой она упёрлась в дверную рамку.
И хотя туловища и головы тёти я не видел, Петрович же был весь на виду, он лежал на ней в стойке на вытянутых руках, со спущенными штанами, неспеша но основательно натягивая тётю. Засаживая ей как можно глубже, он после каждого толчка ещё делал вращательное движение, как будто пытаясь основательно раздолбать тётину пизду. Сквозь довольно громкую музыку были слышны такие же громкие стоны т. Кати. Попала сука.
Я не такая, я не проститутка... И вот теперь уже корчилась под агрономом..
— Яблоки на снегу, я-я — блоки на-а снегу-у.
Доносилась с колонок в авто.
— Ой-й а-а... Петрович... зачем же вы так со мной... а-ай-й... мы ж договорились... ой-й... без глупостей-й о-о..
Стонала в унисон музыке т. Катя.
Агроном сделав ещё пару фрикций притормозил что то говоря ей. Вот он потихоньку начал слазить с неё. Вышел на улицу в спущенных штанах. Подал руку тёте. Вот и тётя показалась, слегка растрепанная, покрасневшая, она была в принципе одета, только разве что без трусов и босая. Никакого намёка что она позировала.
