принципиальностью, даже если бы он захотел от меня избавиться, то нашел бы силы сказать это в глаза, а не писать записочки в стиле дешевых трагедий.
Во-вторых, мы с ним прекрасно ладили. Даже если он и нашел себе кого-то более подходящего там, во дворце, то все равно такого холодного и официального тона я не заслужил. Можно ли сначала обнимать, шептать глупые нежности, целовать кончики пальцев, а через несколько часов без видимых причин хладнокровно разрывать отношения? Можно конечно же, но это не в характере Айка. Он слишком горяч, вспыльчив и романтичен.
В-третьих, эту записку мне передали почти сразу после приезда свинотетушки, которой леди Алерия наверняка весь вечер жаловалась на мерзкого распутного эльфа, охмурившего ее драгоценную кровиночку.
В-четвертых, меня слишком уж торопили с освобождением помещения. Уж никак боялись скорого возвращения Айка?
В-пятых, Айк — воин, и почерк у него отнюдь не такой каллиграфический.
А уж ума и жизненного опыта, чтоб сложить два и два и получить при этом именно четыре, у меня хватит. Не уйти я не мог — меня бы попросту вышвырнули силой, вздумай я объявить, что сначала подожду своего непосредственного господина. Посему перед уходом я оставил трагичное послание в лучших традициях жанра любовного романа. Постаравшись спрятать его в стойку для доспехов, куда первым делом подойдет Айк, чтоб поставить щит. Оставлять на столе или на кровати было рискованно — у двух неудачливых интриганок вполне могло хватить ума проверить, не написал ли я ответ.
Итак, Айк пришел домой и был огорошен известием, что его распутный остроухий сожитель потребовал плату за свои услуги и свалил в неизвестном направлении. В недоумении вошел он в комнату, узрел, что эльфийского поганца и вправду след простыл, и подошел к стойке, чтоб оставить там щит. И было там запечатанное письмо.
«Мой возлюбленный господин!» — начиналось оно. Глупое обращение, не спорю, зато передает весь драматизм ситуации и вполне себе в канонах жанра.
«Ваша записка, в которой вы приказали мне покинуть ваш дом, опечалила мое сердце. Однако как бы я ни скорбел о разлуке с вами, ослушаться вашего приказа не смею. Воспоминания о этих днях я навсегда сохраню в своем сердце, и для меня это достаточная плата, посему сверх того я ничего не возьму. Буду молиться о том, что вам на жизненном пути улыбались добрые боги. Прошу лишь об одном: возьмите на память обо мне этот локон. Ваш Дани.»
С локоном это я перегнул палку, конечно, но пока эту хренотень писал, то аж сам расчувствовался. Получилось все до тошноты пафосно, зато Айк из этого письма понял, что я ухожу не по своей воле. Локон, к слову, я таки себе обкорнал, выбрав незаметное место под затылком, завязал ленточкой и вложил в письмо. Пять золотых для достижения пущего драматизму и великодушия тоже оставил. По правде говоря, я был почти уверен, что Айк кинется меня искать, если поймет, что его дезинформировали. Вот это «почти» и заставляло меня нервно сжимать ножку бокала с вином.
Получилось все, как я и рассчитывал. Айк сразу же допросил слуг на предмет, куда пошел Далиен, и поскольку оный Далиен уходя постарался громко произнести название таверны, куда направлялся, то найти его труда не составило.
Кстати, я уверен, что автор этой глупой затеи с запиской — не леди Алерия, а волшебная тетушка Розамунда. Как я и говорил, на изощренное коварство таким барышням ума не хватает, потому и пробавляются дешевой пафосной трепотней.
Думаю, в форте Зирракс и правда будет поспокойнее. Единственное, что не дает мне покоя — так это та самая шпилька с жемчужинкой...
E-mail автора: ktulhu_fhtagn@i.ua
