приведи себя в порядок, душ прими. Оденься и приходи в гостиную. Мы ждем тебя там.
Когда я пришла в гостиную, они сидели за столом и выпивали.
— Хочешь выпить? — Сказал Иван.
— Садись!
— Куда ей садиться, ты же ей жопу разодрал. Засмеялся Влад.
— Жопа заживёт. На, посмотри фотографии, тебе будет интересно. Он протянул мне конверт.
Из конверта выпадают фото, где я с Владом занимаюсь любовью, затем фото страшного сегодняшнего дня. Вот мы втроём, они и я. Вот я сосу у них.
— Твой муж не будет рад узнать, что его жена-блядь.
— И на его работе, и на телевидении...
— У нас и кино есть...
— А подруга как удивиться!
— Что вам от меня нужно!
— Вот тебе мобильник. Когда позвоним — будь готова к встрече. И без глупостей. Если будешь себя правильно вести, — всё будет хорошо. Ты ведь послушная девочка.
Влад, отвези её.
Через неделю ожил мобильник. Звонила женщина.
— Оксана? Я жду вас через час на стоянке у набережной в белой Мазде.
Я занервничала. Быстренько собралась и выбежала из дома. Набережная в четверти часа ходьбы, и пока я шла, разные мысли роились у меня в голове.
На стоянке у набережной одиноко стояла белая Мазда. Осенний ветер пригоршнями швырял жёлтые листья на её капот, гонял рябь по речной воде. Я открыла дверь, заглянула в салон. За рулём сидела женщина лет сорока.
— Садись, Оксана.
И мы поехали. Я всё время хотела спросить, куда мы едем? Зачем? Но не смела. Сидела молча, пытаясь запомнить дорогу, петляющую в бесконечных переулках и улочках частных домов городской окраины. Наконец остановились возле ни чем не примечательного дома. После короткого гудка мы въехали внутрь. Девушка и парень лет двадцати закрыли ворота, распахнули дверцы машины.
— Пойдём: — Не поворачивая головы, бросила мне женщина, и пошла в дом. Мы вошли в просторную комнату. Посреди неё, на столе стояла ваза с фруктами, коробка конфет, несколько бутылок вина. Не громко играла музыка.
— Садись. Забыла представиться: — Марина. Да ты не бойся, ничего страшного не будет.
— А я не боюсь.
Она с лёгкой ухмылкой посмотрела на меня.
— Давай выпьем за знакомство. Она подняла глаза на девушку и парня, на вытяжку стоявших у дверей. Парень налил ей вина, девушка мне ликёра.
— Теперь ещё по одной.
— И ещё.
Что-то показала девушке, и то с видимым удовольствием села у её ног. Парень вернулся на прежнее место.
Я почувствовала, что пьянею, и какое-то странное чувство охватило меня.
— А где Влад?
— Какой Влад?
И я, путаясь и запинаясь, жалуясь и всхлипывая, стала рассказывать ей историю моей любви и его предательства.
— Ах, эти мужчины, сказала она, приблизив меня и гладя ладонью по щеке, хуже скотов! Здесь тебя никто не обидит. Властно обняла и поцеловала меня в губы. Внезапно мне стало так хорошо!
— Отведите её в спальню и разденьте!
— Да Госпожа!
Откуда то из далека я услышала их голоса...
... Я лежу в кровати. Голова на Марининых коленях. В широко раздвинутых ногах — белокурая голова. Марина пальцами одной руки ласкает мне соски, шею, бока, другой — прижимает мне колени к груди. Я полностью раскрыта, и язык белокурой чертовки вытворяет там всё, что хочет. Я потеряла счёт времени. Марина гладит меня по голове, целует меня. Наши языки ласкают друг — друга.
— Хорошо, девочка. Да. Очень хорошо. Да. — Говорит она каждый раз, когда я дрожу в экстазе...
Упругий язык покидает меня. Несколько минут я лежу обессиленная, совершенно не подвижно. Марина садиться в кресло, широко раздвинув ноги. Указывает в мою сторону пальцем парню, который на вытяжку стоит в дверях, наблюдая за нами. Он подходит ко мне, помогает встать, подводит к креслу и опускает меня на колени.
— Отныне ты будешь звать меня Госпожа!
