была известной сплетницей и сводницей.
— Я спешу, Марин.
— Да ладно тебе, пять минут постоим, покурим в тенечке.
И она потащила меня к скамейке под деревом. Я, зная, что от нее так легко не отделаешься, обреченно поплелась за ней. Она уселась, закурила, и тут же затарахтела.
— Вы что, поссорились? На нем лица нет, и ты какая-то странная.
— Не знаю я ничего про его лицо.
— Ну точно, поссорились. Вы чего? Нашли время. Сессия начинается, а у вас — страдания.
Я решила, что если молчать и кивать, то она быстрее отстанет и кивнула, промычав что-то неопределенное.
— Что у вас вообще случилось?
Я пожала плечами и опять ничего не ответила. В таком стиле мы «беседовали» примерно пятнадцать минут, потом она поняла, что никаких подробностей она от меня не добьется, и переключилась на сессию, так что некоторое время мы обсуждали предстоящие экзамены.
— Еще же с практикой надо что-то придумывать. А я домой хотела уехать сразу после сессии.
Маринка приехала из Якутии и жила в общаге.
Внезапно она сказала:
— О! А вот и он!
И заорала во всю глотку.
— Сере-е-еж!
Я вздрогнула и обернулась. К нам шел Сергей. Лица на нем и правда — не наблюдалось.
— Я пойду.
— Да поговори ты с ним, — прошептала Маринка, вскочила и смылась.
Я хотела уйти, но он схватил меня за руку.
— Погоди.
— Я спешу.
— Ну подожди, — он все еще держа меня за руку, но под моим пристальным взглядом руку быстренько убрал.
— Прости меня. Я больше никогда...
— Знаю.
— Что? — не понял он.
Я посмотрела ему в глаза.
— Ты больше никогда меня не будешь трогать. Никогда.
— Я не хотел сделать тебе больно.
— Врешь. Хотел.
Он пытался что-то возражать, что-то мне объяснить, и я даже пыталась его слушать, но мне вдруг так захотелось к Сашке, что я оборвала его, кажется, на полуслове:
— Ладно, мне пора бежать.
И действительно побежала, не слушая, как он пытается что-то еще сказать мне, что-то объяснить...
Когда я подошла к ее двери, зазвонил телефон у меня в кармане.
— Да.
Это была Сашка.
— Ты опять мне не позвонила...
Я толкнула дверь — она оказалась открытой. Сашка сидела на диване, держала у уха трубку.
— Прости. Была занята, — сказала я в трубку.
Она подняла на меня глаза и улыбнулась мне такой теплой улыбкой, знаете, как будто не несколько часов, а несколько лет меня ждала.
Я быстро подошла к ней, забралась к ней на колени, обняла ее руками и ногами и поцеловала. Она уронила телефон и тоже обняла меня. Я оторвалась от ее губ, расстегнула верхнюю пуговку ее рубашки и прижалась губами к шее. Она попыталась что-то сказать, но я снова закрыла ей рот поцелуем. Она издала какой-то странный звук, руки ее уже были у меня под платьем.
— Вот это я и называю — «не телефонный разговор».
Если бы Сашка не прижимала меня крепко к себе, я бы от неожиданности свалилась на пол. За спиной у Сашки, за диваном стояла Надя. В руке у нее была чашка. Видимо, все это время она была на кухне.
Я попыталась слезть с Сашки, но она меня не отпустила.
— ты там, вроде, чай заваривала, — пробормотала она, носом прижимаясь к моей шее. Я снова закрыла глаза — так это было здорово.
— Ну так я и заварила. Ты же сказала, что пять минут с ней по телефону поговоришь.
— Еще десять минут, — жалобно-смешно проныла Сашка.
— Кончайте.
— Я бы — с удовольствием, — фыркнула Сашка, — выйди из комнаты, будь человеком.
— Нет, хватит, — Надя с решительным видом села в кресло, — На чем мы остановились-то?
— Нет, ну бывают же такие садисты, — тяжело вздохнула Сашка и вытащила руки из-под платья. — Ты запомни, на чем МЫ остановились, — сказала она мне, сделав ударение на слове
