отошла за кухонную стойку и взяв с плиты чайник, стала наливать кипяток в чашку. Я не видел, что делает тётя, но она возилась с моим какао подозрительно долго — гораздо дольше, чем мама. Впрочем само какао оказалось довольно вкусным — более сладким и шоколадным, чем у мамы.
— Ну что, пошли в детский магазин, — сказала Дженни, дождавшись, когда я допью какао.
Я продолжал сидеть за столом, отказываясь верить, что тётя собирается купить мне подгузники.
— Кому сказала? — повысила голос Дженни и заставив меня встать со стула, буквально потащила за собой в спальню,
Неожиданно остановившись, тётя смерила меня оценивающим взглядом.
— Эти джинсы лучше поменять на что-то другое, — сказала Дженни, — Они явно на подгузник не налезут.
«Мне что теперь не только подгузники, но и одежду для малышей придется носить?» — обиженно подумал я.
— Пошли, поищем тебе подходящие штаны, — сказала Дженни, увлекая меня в мою спальню.
Там тётя сразу приказала мне снять джинсы. «Прямо при ней что-ли переодеваться?» — подумал я, чувствуя на щеках знакомый румянец стыда.
— Та-ак, — сказала Дженни, принявшись копаться в сумке с моей одеждой, — Такие брюки тоже на подгузник не одевают.
Я молча наблюдал, как Дженни быстро выкладывает содержимое сумки на кровать.
— И эти джинсы тоже слишком взрослые, — усмехнулась моя тётя, — Тебе надо носить что-то другое.
Дженни довольно улыбнулась, вытащив из сумки теплые спортивные штаны светло-голубого цвета.
— То, что надо, — сказала она, — Оденешь эти штанишки.
— Не хочу эти! — запротестовал я.
— Опять капризничаем? — прищурилась Дженни, — Кстати, почему ты до сих пор не снял джинсы? Ждёшь, что я это сделаю? Подумать только. В восемь лет приходится самой переодевать его как малыша. Хотя чего еще ожидать от того, кто писается по ночам.
Дженни подошла ко мне и присев на корточки, начала расстегивать мои джинсы. Я был так шокирован ее бесцеремонностью, что послушно позволил себя раздеть.
— Давай эту ножку, — ласково попросила меня Дженни, как малыша, — Теперь вторую. Вот так. Одели маленькому Томми штанишки.
«Сюсюкает, как с ясельным» — обиженно скривился я, размышляя, как эти штаны вообще оказались в собранной мамой сумке. «Мама ж прекрасно знала, что я их больше не ношу, — подумал я, — Мало того, что светло-голубые, как одежда для грудничков, так еще и с откровенно ясельным рисунком: Винни-пухом и Пятачком». Не говоря уже, что эти купленные два года назад штаны были мне сейчас явно малы.
— Маловаты, но ничего страшного, — улыбнулась Дженни, — Просто подтянем носки повыше — вот так.
«Как трехлетний карапуз, — обиженно подумал я, случайно увидев в зеркале своё нелепое отражение, — Хорошо, что хоть под этими штанами сейчас нормальные трусы, а не подгузник».
— Какая прелесть, — умилительно улыбнулась Дженни, бросив на меня оценивающий взгляд, — Ну что, идём?
Еще раз посмотрев на себя в зеркало, я не выдержал и горько заплакал от обиды. «Как она быстро записала меня в малыши, — подумал я, — И только из-за двух мокрых пижам».
— Пошли! — строго приказала мне Дженни и взяв за руку, потащила за собой.
— Пусти! — громко заревел я, пытаясь вырвать руку.
— Куда тебя пустить? — улыбнулась моя тётя.
— В туалет, — смущенно признался я, чувствуя быстро усиливающийся позыв по-большому.
— Не придумывай отмазки, Томми, — сказала Дженни, потянув меня за собой, — Я знаю, как тебе не хочется идти в магазин за подгузниками. Только мы их сейчас все равно пойдём покупать.
Я обиженно поджал губы. Снова проситься в туалет было стыдно. «Придется терпеть» — подумал я.
Дождавшись, когда я обуюсь, Дженни открыла дверь в гараж и
