стыда, я украдкой огляделся по сторонам — разумеется, все стоящие рядом с нами женщины глазели на меня со снисходиетльными улыбками. «Через эти штаны не должно быть видно» — в панике подумал я, гадая, заметили они или нет, что я обкакался.
— Очень подозрительно пукнул, — сказала одна из мам.
— Ты что обкакался? — строго спросила меня Дженни.
Не в силах больше терпеть мучительный позыв по большому, я окончательно сдался и снова начал какать.
— И вправду обкакался, — послышался у меня за спиной голос одной из молодых мам.
— Еще как! — усмехнулась другая мама, заглянув мне за спину, — Такая куча под попой.
— Какой позор! — принялась стыдить меня Дженни, — Почему ты так при всех обкакался?
— Я нечаянно, — смуенно сказал я и не выдержав, громко заревел.
— Нечаянно двухлетние малыши в штаны какают! — насмешливо бросила моя тётя, — А ты уже в школу ходишь.
Я обиженно промолчал, продолжая тихонько всхлипывать.
— Помнишь наш разговор за завтраком? — обратилась ко мне Дженни, — И кто из нас оказался прав? С самого утра было предчувствие, что ты мне что-то подобное сегодня устроишь.
Дженни смерила меня насмешливым взглядом.
— А сейчас почему ты мне соврал? — не унималась Дженни, — Я тебя три раза спрашивала, хочешь ли ты в туалет.
— Надо было не спрашивать, а насильно отвести, — усмехнулась одна из женщин.
Стоя в окружении молодых мам, мне хотелось провалиться под землю от стыда. Не говоря уже как было неприятно ощущать под попой противную кучу. Неожиданно я почувствовал странную теплоту между ног — в этот раз спереди. Поняв через пару секунд, что эта теплота означала, я еще больше покраснел от стыда.
— Смотрите! — захихикала стоящая рядом с одной из мам девчонка лет 12-ти, показав пальцем мне между ног.
— Решил заодно сходить по маленькому? — насмешливо улыбнулась Дженни, — Правильно, чего терпеть. Всё равно эти штанишки менять придётся.
«Как я мог так опозориться? — подумал я, продолжая мочить штаны, — Наверно был так растерян и подавлен, что даже не почувствовал, как начал писать»
— Только посмотри на себя! — снова обратилась ко мне Дженни, — Не стыдно в восемь лет писать и какать в штанишки? Чем ты сейчас от ясельного малыша отличаешься?
— Абсолютно ничем, — хихикнула 12-летняя девочка, — Стоит с таким же смущенно-обиженныс лицом, как наш двухлетний Джонни после того, как обкакался.
— И у моего такой же виноватый взгляд, когда стоит с кучей в подгузнике, — добавила мама ясельного карапуза.
— А как покраснел, — улыбнулась другая женщина.
— Что стыдно, как тебя сравнивают с малышами? — насмешливо посмотрела на меня Дженни, — А так уверял меня за завтраком, что ... тебе не нужны подгузники.
Я смущенно промолчал.
— Знаешь что? — снова обратилась ко мне тётя, — Ты теперь не только подгузники будешь носить. Ты вообще у меня будешь одет, как ясельный, раз ты писаешь и какаешь в штанишки. И всё остальное будет, как у малыша: погремушки, пустышки, детские бутылочки и т. д.
«Неужели и вправду собралась полностью превратить меня в малыша? — удивлённо подумал я, отказываясь верить Дженниным словам, — Со всей полагающейся атрибутикой?»
— Сейчас займёмся шоппингом, — сказала Дженни, — Только прежде, чем покупать детские принадлежности, надо наконец одеть тебе памперс.
— Желательно на чистую попу, — со смехом добавила мама сидящего в магазинной тележке ясельного малыша.
— Понятно, что перед тем, как одевать подгузник, надо помыть ему попу, — усмехнулась Дженни, — Только где здесь этим заняться? В туалете что ли? И в каком? В мужской никак нельзя, а в женский с таким большим мальчишкой тоже не
