Дженни, рывком задрав мне ноги, — Чего мы опять плачем? Всем деткам так меряют температуру — в попе.
Дженни быстро пихнула мне под попу подгузник.
— На всякий случай, — подмигнула она стоящим рядом девчонкам.
— Боитесь, что он покакает от градусника, как грудной? — ехидно спросила мою тётю Эшли.
— У меня тоже предчувствие, что после термометра нас ждёт сюрприз, — улыбнулась Сью, толкнув Эшли локтем в бок.
Девчонки переглянулись и тихонько захихикали.
— Где тут наша маленькая дырочка? — улыбнулась Дженни, бесцеремонно вставляя мне в попу намыленный термометр.
Держала она его внутри довольно долго — чуть ли не пять минут, сделав позыв какать совсем нестерпимым.
— Точно не хочешь по большому? — обратилась ко мне Дженни с хитрой улыбкой, неприятно шуруя у меня в попе намыленным градусником.
— Нет, — смущенно соврал я.
— Ага, так мы тебе и поверили, — насмешливо улыбнулась Сью, — Небось сразу наложишь кучу, как только тётя вытащит у тебя из попы термометр.
Я обиженно поджал губы.
— Все малыши после термометра какают, — не унималась Сью, — И маленькому Томмми тётя не зря постелила под попу марлю.
— Такое впечатление, что и вправду хочет по-большому, — хихикнула Викки.
Девчонки продолжали меня дразнить, пока Дженни не вынула у меня из попы термометр. Напрягшись изо всех сил, я все равно не выдержал и немножко покакал.
— Ну что я вам говорила, — улыбнулась Дженни, — А так кричал, что не хочет по-большому.
— Маленький Томми сделал тёте масенькую какашечку, — засмеялась Викки.
— Еще раз доказал, что ничем от грудного не отличаешься, — насмешливо сказала мне Дженни.
Лёжа с пунцовым от стыда лицом, я чуть не плакал от горькой обиды, что меня всё-таки заставили при всех покакать. Ужаснее всего было преследовавшее меня всю неделю чувство полной беспомощности. Взрослые полностью меня контролировали — включая такие интимные вещи, как хождение по маленькому и по большому.
— Совсем чуть-чуть покакал, — заметила Сью.
— И вправду мало, — согласилась с ней Дженни, — Давай, Томми. Надо покакать еще.
Дженни легонько ткнула в мою дырочку посторонним предметом, мгновенно заставив меня наложить под попой большую кучу.
— Ничего себе! — хихикнула Викки.
Испуганно вздрогнув от снова уткнувшегося мне в попу термометра, я еще больше увеличил свою кучу и окончательно сдавшись, пустил сильную струю.
— Еще и фонтан устроил, — засмеялась Эшли и вслед за ней все остальные.
— Теперь можно вытирать попу и одевать подгузник, — сказала Сью после того, как я прекратил писать.
— Я б подождала, — заметила Викки, — Может мальчишка еще покакает.
— Неа, больше какать не будет, — тоном знатока заявила Эшли.
— Почему? — спросила Викки.
— Потому что пустил струйку, — объяснила Эшли, — Дети обычно писают только после того, как окончательно сходили по большому.
— Точно, — вспомнила Сью, — В книжке о приучении к горшку было написано, что надо всегда дожидаться струйки, когда садишь малыша на горшок по большому.
Вытащив из под меня грязный подгузник, Дженни сунула мне под попу новый и принялась аккуратно вытирать меня между ягодиц детской салфеткой. Видя, как внимательно наблюдают за ее действиями обступившие стол девчонки, мне хотелось провалиться под землю от стыда.
— Ну вот, — улыбнулась Дженни, запихивая мокрую салфетку мне в попу, — В горшок какать не хотел, а после термометра — пожалуйста. И писаем, и какаем.
Холодная салфетка коснулась моей мошонки, заставив меня поежиться.
— Сможешь завтра с утра с ним посидеть? — спросила Дженни мою юную няню.
— Утром не могу,
