два раза покурить, пускай перетрут, в шпоры, конспекты заглянут. А красавицы мои грустные какие-то. Похоже, не любит их группа. Будут у них проблемы. Остальные-то потихоньку рассасываются с моей визой в зачетке.
Остались две, сладкие такие. Глазки не поднимают, на мордашках кислое выражение, ручки теребят между пальцами пропеллерами. Нервничают.
Тяжело вздыхаю про себя. Придется хоть что-то вытягивать. Подхожу со стороны бойкой Лены.
Мама дорогая, вообще листки пустые! Ну, то есть абсолютный ноль. Меня аж заморозило. И инструкций никаких, что в такой-то ситуёвине делать. Выгнать так? Поставить зачет за красивые глазки? За красивые попки. За красивые грудки.
Стою, мысленно репу чешу. Возвышаюсь над Леной. Склоняюсь ко второму варианту. К варианту «Да хрен с ними и с этим долбанным зачетом».
Тут Лена сцепляет кисти в замок, подпирает щечку с одной стороны и смотрит. Снизу вверх, умильно хлопая ресницами.
— Александр В-ч, нам сегодня обязательно зачет нужен. Мы на все-все готовы ради зачета.
— Дык...
Доходит до меня, что она сказала. Боюсь, олицетворяю картину «Тупость и скудоумие». Лена хихикает, а Света пунцовеет, пытается прожечь дыру в парте взглядом. Происходящее ее не касается. И вообще ее здесь нет.
— Некрасиво как-то, — лепечу я, стоически сопротивляясь чарам и перспективам. Собственно, я уже согласен, чего уж там. Но чахлые, засохшие побеги приличий еще заставляют дать девчонкам последний шанс передумать.
— Это некрасиво?
Лена распахивает блузку. Рассматриваю точно на витрине две округлости. Очень аппетитно уложенные в белоснежный лифчик. Над верхним краем показался более темный пигмент сосков.
Еще пытаюсь разжечь в себе панику, совесть, отыскать отцовские чувства. И так бесполезно. А уж когда Лена кладет ладонь на пах, понимаю, во мне растет, заполняет только чувство самца к своим (ну, или, скорее, чужим) самкам.
Ухоженные пальчики уверенно очерчивают колбаску. Нарастает чувство дискомфорта от перпендикулярного положения Малыша.
— Светка, запри дверь. Ты как хочешь, а я сегодня зачет сдам!
Света, цокая, идет закрывать дверь и возвращается. Все это с тем же видом «Меня здесь нет». Странно. Я был уверен, что сбежит.
Молния раскрыта, край трусов под яйцами. Малыш, почувствовав свободу из тесноты, радостно наливается силой. Затвердевает сразу и на максимум.
Лена чуть смущена, но скрывает это, наклоняясь. Из горла резкий вздох, я живу там, между мягких губ колечком. Прохладные пальчики на стволе. Мизинчик кокетливо отставлен. Вижу, когда белокурая голова идет вверх. Вниз — и я просто забываю все и ничего не замечаю.
Светлые волосы назад. Хочу видеть весь процесс. Вместе с фоном, двойным зрелищем в распахнутой блузке.
А что Света? Уже не делает вид, что происходящее ее не касается. Уже подалась вперед, заворожено смотрит, как кольцо губ ее подруги скользит вверх-вниз по стволу. На мордашке любопытство, глазки распахнуты. Картина «Познание мира». Не с того конца, конечно, заходит. Хотя, чего это я? Именно с того конца, с которого нужно. С моего.
Света привстает, ложится грудью на парту. Ее мордашка — совсем рядом с пахом. Кончик языка облизывает сексуальные губки, словно девушке не терпится попробовать запретное лакомство. Наслаждение сжигает, но смотрю с интересом. Что предпримет Света?
Осторожно, словно незнакомую зверушку, трогает мои яйца. Катает их в пальцах. Отстраняет увлекшуюся Лену. Дотрагивается до раздутой головки кончиком языка. Вопросительно смотрит на меня. Поощряю глазами. Улыбаться боюсь, вдруг примет за насмешку.
Член во рту Светы. Оу, ни хрена себе! Девчонка заглатывает глубоко, в горло. Головка сжата не хуже, чем в иной попке. Где ж ты так научилась, куколка, интересно мне знать? Несколько таких трюков, и я уже мало что соображаю. Торопливо ... сдираю с себя рубашку. Расстегиваю
