лупанар и не может такого случиться, чтобы римская аристократка перешла ту невидимую грань,... отделяющую благородную женщину, почтенную матрону, верную своему супругу и лишь ему дарящую всю свою страсть, от шлюхи, живущую одним лишь развратом, подчиняющейся призывам своей похоти.
Отдыхая на ложе и лениво обирая с виноградной ветки сочные ягоды, Сильвия незаметно следила за Марием, лежащим рядом на спине. Супруг похоже, был в прекрасном настроении. Сильвия знала, что это связано с её более смелым и раскованным поведением. Что же он раньше молчал? Мог бы сказать, что ждёт от неё большей страсти и смелости и она бы с радостью согласилась.
Итак, лучшего времени для разговора не найти. Желание заполучить Элатия разрушило все нормы и преграды. Она была готова ступить на скользкую дорожку супружеской измены. Но только раз! Только один раз, сказала Сильвия сама себе. Попробовать один раз с другим мужчиной и больше не возвращаться к этому. В конце концов, кто такой этот Элатий? Раб! Гладиатор! Между ним и ею свободнорожденной римской квиритой — пропасть!
Как всякая женщина Сильвия не была лишена хитрости и начала разговор издалека.
— Дорогой, ты ведь любишь меня?
Марий удивленно взглянул на супругу, даже приподнялся.
— Конечно дорогая. Ты ведь знаешь.
— И ты бы сделал для меня всё? Исполнил бы любой мой каприз?
Легат улыбнулся.
— Всё что хочешь, дорогая, но в пределах разумного. Скажи, чего ты хочешь? Может самое дорогое ожерелье? Или кольцо с сапфиром? Или может накидку из самого тончайшего шелка, окрашенного в пурпур? Благовония из Сирии? Новых служанок?
— Любимый, всё что ты предлагаешь, заставило бы трепетать от радости любое женское сердце, но в этот раз мне хотелось бы другого.
— В самом деле? — ещё больше удивился Марий. — Я заинтригован. Скажи же мне своё желание.
— Милый, ты ведь знаешь Постумию Цимину? А Корнелию Тивериану?
— Конечно знаю, — легат слегка нахмурился. — Они ведь твои подруги?
— Да. Хорошие подруги.
— Возможно, хорошие. Тебе виднее. Хотя, Постумия кажется мне недалекой, уж прости меня за такие слова, а Корнелия могла бы поумерить своё пристрастие к вину, потому что чрезмерные возлияния лишают её всякой скромности и воздержанности.
— Да. Это так конечно... Но я не об этом. Видишь ли, и у Постумии и у Корнелии есть эскорт гладиаторов, сопровождающий их при каждом выходе. Мне кажется, что и мне если я принадлежу к кругу римской знати, тоже не помешал бы такой эскорт.
— Сильвия, ты ли это?! — рассмеявшись, воскликнул Марий. — Я не успеваю за твоими переменами. Ещё вчера ты была скромной провинциалкой, а теперь не хочешь отстать от самых блистательных римских матрон!
— Что в этом такого? — супруга пожала плечами. — До того, как я стала провинциалкой, я жила в Риме в доме моего отца.
— Так ты в самом деле хочешь этот эскорт?
— Конечно. А почему бы и нет? Мы ведь можем себе позволить?
— Вопрос не в деньгах. У меня их предостаточно. Я просто удивлен, как быстро ты свыклась со столичной жизнью и переняла здешние порядки.
— Во мне ведь появились и другие перемены, — проворковала Сильвия, кокетливо глядя на мужа и двигая бедрами.
— О да! И они мне нравятся, клянусь милостью Венеры. Мне нравится, что ты так быстро обзавелась подругами, что Рим не оттолкнул тебя грубостью своих нравов. По правде сказать, я опасался, что это произойдёт, что тебе привыкшей к тихой упорядоченной жизни в провинции будет противна вся местная суета, жестокость и подлость столицы. Вот ещё одна из причин, почему я не спешил возвращаться вместе с тобою сюда.
— Так что насчёт эскорта? — спросила Сильвия, уже проявляя нетерпение. Признаться, разглагольствования супруга ей стали надоедать.
— Так тебе это нужно? Ты уверена?
— Ты уже спрашивал меня об этом, любимый, — молодая женщина улыбнулась. — Мне это необходимо. Мы теперь в Риме и должны
