Она потянула меня за руку.
— Вставай.
Видели бы вы ее... По пояс голая, в расстегнутых джинсах, которые чуть не сваливаются с бедер, волосы растрепанные.
Я вскочила на ноги и сразу потянулась к ее губам. Она запустила руку в мои волосы, прижала меня к себе, поцеловала и отпустила. Но я прижалась к ней сильнее.
— Хочешь еще? — прошептала она, тяжело дыша, и потянула меня в другую комнату. Там она толкнула меня на большую кровать и упала сверху, прижав меня всем телом. Я целовала ее, просто оторваться не могла. Она как-то тоже завелась сильно — тяжело дышала, сжимала мою грудь, коленом раздвинула мои ноги. Оторвалась от моего рта, напоследок провела языком по нижней губе, поцеловала подбородок, языком провела по шее, спустилась ниже, присосалась просто к моей груди, втянула в рот сосок, прикусила его легонько, потом сильнее.
Я уже ничего не соображала. Впечатление было такое, что я первый раз сексом занимаюсь вообще. Все ощущения — незнакомые, как будто впервые. Казалось, что в комнате стремительно темнело. Или это у меня в глазах темнело? Она лизнула самый кончик соска и снова укусила. Я услышала собственный стон. Она спустилась ниже — по животу — я чувствовала, как следы ее поцелуев горят на моей коже. И вот — ее голова — между моих бедер, я чувствую ее язык, губы, зубы. В глазах уже совсем темно, сердце колотится, спина выгнута, руки — в ее волосах. Это похоже на пытку...
— Трахни меня... — я услышала свой голос и не узнала его.
И тут же — пальцы внутри меня, двигаются резко, глубоко, я почти теряю сознание, уже начинаются эти спазмы внизу живота, я уже готова кончить, и вдруг пальцы исчезли. Я протестующе замычала, и в ту же секунду на смену пальцам пришел язык. Он вонзался в меня раз за разом — пара секунд — и я кончила с криком. Ее язычок еще раз медленно прошелся по моей все еще вздрагивающей промежности, и она вытянулась рядом со мной.
В комнате снова стало светло, я повернулась к ней. Лицо у меня, наверное, было — глупее не бывает.
Она нежно мне улыбнулась.
— Какая же ты все-таки вкусная.
Я потянулась — тело было легкое-легкое, обняла ее и поцеловала — ее губы были влажные, теплые, и пахли... мной. Вкус мне тоже понравился. Она облизала свои и мои губы.
— Все. Вставай.
Я закинула на нее руку и ногу, поцеловала в шею, возле уха.
— Не-е-ет...
— Быстро! — она шлепнула меня по попе, прижала к себе напоследок и решительно встала.
— В душ! Живо!
Мне не хотелось ни идти никуда, ни ехать, хотелось лежать тут и целоваться с ней всю ночь. Но я встала и поплелась за ней в душ. Я просто таяла под душем от горячей воды и ее рук, намыливающих меня, исследующих все мое тело. В какой-то момент мы, было, увлеклись так, что чуть не начали все сначала, но она очнулась, убрала мою руку со своей задницы, с сожалением на меня посмотрела и сказала:
— Все, хватит. Нас и так уже часа два как ждут.
— Кто?
— Вытирайся, одевайся.
Меня начала уже раздражать эта манера командовать и не отвечать на вопросы. Я попыталась потребовать соблюдения своих гражданских прав и свобод, но она заткнула мне рот долгим поцелуем, оторвалась от меня, щелкнула по носу, поцеловала в макушку и сказала:
— Собирайся и не мешай мне. У меня сейчас по графику полчаса телефона с Бостоном.
И вышла из ванной. Я высушила волосы, расчесалась, обнаружила на груди небольшой синячок, а на плечах — несколько маленьких царапин, попыталась замазать все это, потом бросила это занятие. В открытую дверь ванной я то и дело видела Сашку. Сначала она ходила по комнате абсолютно голая, с сигаретой в зубах, и телефоном, зажатым между плечом и щекой, потом, попадая в поле моего зрения, она постепенно оказывалась все более и более одетой, и все это сопровождалось разговором на довольно эмоциональном английском.
