валяться будешь? Мы опоздаем.
Он вскочил и стал одеваться.
— Да лесбиянка она — это точно. Зуб даю.
— Зубы побереги. — буркнула я.
— А знаешь, мне это даже приятно было — что она так на тебя запала.
— Почему?
— Ну знаешь, мне вообще приятно, что ты всем нравишься — и мужикам, и женщинам вот. И при этом ты — моя.
Я даже кеды шнуровать перестала.
— В смысле? Что значит — «твоя»?
Он смутился.
— Ну, моя девушка. Ну, я имел в виду, что ты со мной, а не с ними.
— А как ты думаешь, я могу оказаться тоже лесбиянкой?
Тут уже он бросил одеваться и вытаращил на меня глаза.
— Чего? — он заржал просто, как ненормальный.
— Ну а что? Пока не попробуешь, наверняка не узнаешь.
— Давай, давай. Мне нравится ход твоих мыслей.
— А ты-то тут при чем?
— Ну как, ты что, не знаешь, что мужчин лесбиянки очень возбуждают?
— По-моему, это личные трудности мужчин, — отрезала я, — ты долго будешь копаться?!
Он замолчал и дулся полдороги до университета. Оживился только, когда я спросила:
— Так кто она такая, эта девушка?
Мне хотелось узнать о ней хоть что-нибудь. Но оказалось, что он тоже ничего толком не знает. Сказал, что, вроде как она аж из Бостона, из какой-то медицинской конторы. Что-то там, связанное, с медицинскими приборами какими-то. Ничего больше от него добиться не удалось, но он успокоился, разговорился, и, похоже, забыл, что обижался на меня.
Весь день в универе преподы выносили нам мозги приближающейся сессией. У меня по паре предметов замаячили автоматы, но чтобы их получить, придется выполнить кучу дополнительных заданий.
После занятий сразу пошла домой — нужно было помочь маме, как обещала. Несколько часов прошли в нереальной суматохе и беготне. Наконец, зашел папа, и сказал, что машина ждет у подъезда. Еще несколько минут они по очереди целовали меня и раздавали указания.
— Не забывай ключи!
— Не питайся всухомятку!
— Если что — звони!
Наконец, они закрыли за собой дверь, и в квартире сразу стало тихо-тихо. Я подошла к окну, помахала им, посмотрела, как такси выезжает из двора и еще некоторое время постояла, прижавшись лбом к стеклу.
Потом, зачем-то, несколько раз прошла по всем комнатам, не включая свет, и достала из кармана телефон и карточку с номером. Чего было дальше выделываться? Я сразу знала, что позвоню. Может, это как-то патетично прозвучит, но я действительно чувствовала, что сделаю все, что угодно, отдам все, что у меня есть, чтобы ее еще раз увидеть. И тут телефон заорал у меня прямо в руке.
— Да...
— Аня?
— К-кто это?
— Ты вообще мне звонить собиралась?
Она говорила спокойно, негромко. Мне показалось, что голос какой-то полусонный.
— От-откуда...
— От-оттуда... — передразнила она, — записывай адрес...
Она назвала адрес, и, глубоко вздохнув:
— Приезжай.
И трубку положила.
Щеки у меня пылали просто. Я швырнула телефон в кресло.
— Это черт знает что такое! Я ей что — девочка по вызову?! Да я ее не знаю совсем. Ага, сейчас, я, конечно, сорвалась и побежала!
На последней фразе я обнаружила себя влетающей в душ...
Через полчаса, причесанная и одетая, я, нервно притопывая уже обутой ногой, опять торчала у окна — ждала такси.
Зазвонил мобильный и, одновременно с ним, домашний ... телефон. Я посмотрела на экран — Серега. Сняла трубку домашнего.
— Машина у подъезда.
Мобильный все надрывался. Я открыла ящик стола, бросила туда орущий телефон, задвинула ящик и вышла из квартиры.
Через 20 минут я уже ждала лифт в огромном холле нового дома. Такие дома любят называть «элитными». Ну такой, знаете, со шлагбаумом и охранником, который строгим голосом спрашивает, в какую вы квартиру приехали. Я назвала номер — он
