выглядит отлично, чего я не сказала бы про себя. Не то, чтобы я вешу, как корова, но скинуть пяток килограммов было бы неплохо. «Почему?» — настойчиво повторяет Женя, и я немного туповато спрашиваю в ответ: «Что — почему?» «Почему ты тогда не позвонила?!» — в ее голосе я слышу боль и отчаяние, и я на долю секунды испытываю какое-то нехорошее злорадство. Пусть не только мне будет больно! А еще откуда-то из глубин меня выплывает, как вражеская немецкая подлодка, обида. «Ты спроси об этом своего мужа!» Я даже не ожидала от Жени такой реакции, настолько несчастным стало ее лицо, глаза в секунду наполнились слезами. Женя вскочила и, спотыкаясь, быстро ушла в сторону турбазы. А у меня же словно отнялись ноги и одновременно мысли. Ни ходить, ни думать я не могла, так и сидела, как кукла, пока уставшая Машка не подняла меня своим нытьем: «Есть хочу!»
Привычные ежевечерние хлопоты, как то — покормить ребенка, умыть и уложить спать — отвлекли меня, успокоили. Шесть лет я убегала от этих воспоминаний, любых мыслей о ней, о Жене, а теперь все разом навалилось, как будто те события произошло совсем недавно. Шесть лет назад мы познакомились с Женей на этом же озере, на этой же турбазе — «Солнечной долине» — правда того домика уже нет, здесь за последние годы все перестроили, благоустроили, облагородили. Две недели любви, счастья, безумств... Приятный мужской баритон: «Я прошу вас не звонить по этому номеру». Ведь тогда еще не было сотовых, вернее, они уже были, но позволить их себе могли далеко не все. Я не только не звонила, я даже уничтожила все фотки и негативы. И ни разу не спросила про Женю у Таньки, я тогда даже и с ней-то не могла общаться, и с родными, и на работе, вообще ни с кем. Во мне снова всколыхнулись старые боль и обида, но вместе с тем, же появилось новое чувство, я даже не могла объяснить и определить его. Нет, мне определенно нужно поговорить с Женей и узнать все! Сейчас я уже была готова к этому, более того, мне это теперь было необходимо!
Непроизвольно я посмотрела на часы: был уже первый час, мы с Машкой выбились из привычного режима, зато сейчас ребенок уснул без обычного нытья: «Не хочу спать, расскажи сказку». С сигареткой я вышла на крыльцо дачки. Я уже говорила, что дачи на турбазе переоборудовались, больше всего меня порадовало, что в них поставили сантехнику. Побегала бы я с Машкиным горшком! И душевые кабинки в каждом домике вместо общего душа тоже радовали. К тому же мы с Машкой решили «покрейзовать» и заплатили за четырехместный домик, чтобы никто нам не мешал. Про царя Креза Машка ничего не знала, но «крейзи» ей быть очень понравилось. Так что вышла я на крылечко нашего домика и знала, что когда я сейчас буду плакать, то никому не помешаю, и никто меня не услышит.
Я не удивилась и не испугалась, когда меня сзади обняли такие знакомые нежные руки. Я по-прежнему была готова заплакать, но теперь уже от счастья. Я послушно подставляла шею, уши, затылок ласковым губам. Я повернула голову и наши губы нашли друг друга. Мы не могли оторваться, мы целовались, обнимались с каким-то неистовством. Очнулись мы только, когда мимо нас прошла пьяненькая хихикающая пара, они нас не заметили, но мы резко встали, и я затащила Женю вовнутрь. Быстренько заглянув к Машке, подоткнув ей одеяло, которое она обычно откидывала, я повела Женю в соседнюю свободную комнату.
Словно не было этих шести лет! Так же за стенкой спал мой «контроллер», теперь уже не подруга, а моя дочка, так же быстро мы бесшумно разделись, так же с вожделением обнялись в предвкушении сладкой ночи. Нет, все же кое-что изменилось. Я после замужества и родов стала уже требовательнее и ненасытнее, опять же разлука сказалась, мне все было мало и мало. Наша ночь была похожа на боевые действия, мы не могли насытиться друг другом. И если раньше главную роль всегда играла Женя, то теперь уже и мне хотелось съесть ее, выпить,
