Маленький Олежка спросил папу:
— Что самое вкусное в жизни?
Женская писька, — ответил тот.
Тогда сын задал тот же вопрос маме.
И та ответила: «Мужская писька»
— А папа говорил, что женская, — возразил сын.
— Он просто не знает, какой бывает
вкусной настоящая мужская писька, — со знанием дела ответила мать.
Двадцатилетняя голубоглазая блондиночка Светочка уже довольно плотненько встречалась с верзилой с их институтского курса отчаянным боксером, всегда рвущимся в атаку, но никогда не выигрывающего поединка, но зато разудалым волокитой и женолюбом вихрастым Петькой. Они не просто совместно «лепили» свои курсовые работы на cветкином компьютере, но и подробно рассматривали позы голых мужичков и девок, старательно занимающихся сексом. Пятьдесят поз известной всем Кама Сутры у них считалось шаловливой детской забавой, которую они познали еще в восьмом классе, а вот отчаянное, коллективное черное порно, где разухабистые мужики с огромными членами драли разнокалиберных девок, как сидоровых коз, визжащих от острого вожделения, вызванного сокрушительным оргазмом, а некоторые просто от острой боли перегретых «щелок». Правда, это совмещение познаний приятного с полезным они делали наедине, закрывшись на ключ в ее комнатке, куда родителям в такое время вход был строго запрещен.
Светка хлопала в ладоши, восклицая от радости, когда мужчины меняли использованных и обессиленных дам:
— Я же тебе говорила, говорила, что Рыжий выберет эту телочку в розовой тунике!
— Гы! Я бы тоже ее выбрал, — широко растягивал губы в плотоядной улыбке ее кавалер, запустив ладонь между девичьих ног.
— Развратный тип! А ну-ка вынь свои наглые пальцы из моей маленькой «Киски».
— Гы! Не такая она уж и маленькая, — ухмылялся спортсмен, продолжая все дальше запускать палец, пока не нащупывал шейку матки.
— Что это ты себе позволяешь!? — дыхание девушки становилось прерывистым
— Слушай, а у тебя какой длины щель? — слегка похлопал парень ладошкой по ее лобку.
— Не знаю. Не мерила, — глаза девушки вызывающе сверкнули голубыми молниями.
— А глубина?
— Да иди ты! Забыл, что ли?! Только вчера трахались...
— Так за чем же дело стало! Давай измерим? — губы парня растянулись в нагловатой улыбке.
— Чем же?...
— Понятно чем. Рулеткой...
— А для чего? — ее глаза, округлившись, изобразили крайнее любопытство.
— Чтобы подогнать предмет удовольствия строго по соответствующему калибру...
— Это как же? — глаза девушки, казалось, раздевали фигуру юноши, а небольшая выступившая влага между ног словно приглашала гостя к немедленному посещению заветного места.
Светка встала, щелкнула пальцем по красному кончику Петькиного носа, подошла к серванту и вынула из ящичка мамин сантиметр.
— На! Измеряй! — протянула она его Петьке.
— Ложись сюда, на спину, согни ноги в коленках, поставь их ступнями на диван и раздвинь как можно шире...
Светка тут же заняла указанную позицию, благо, что на ней, как всегда, не было трусиков, что сокращало, в случае чего, время на их снятие.
— Ну! Приступай! Меряй, рационализатор, — Светка приподняла голую точеную ножку и толкнула ею Петьку в грудь.
— Сначала мы проведем разведку боем, — улыбнулся Петька, оторвал ее ступню от груди и поцеловал в самую щекотливую середину. Светка засмеялась, так как всегда боялась щекотки, а Петька, оторвав губы от ступни, уже прильнул к ее остроносой упругой груди, пытаясь засосать розоватый сосок в жадный полураскрытый рот.
— Ой! Мамочка! Щекотно, — вяло отбивалась девушка, слегка приподняв таз и еще шире раздвигая ноги, словно приглашая к поцелуям там.
Петька был из той когорты мужчин, которые не ждали повторного приглашения в подобной ситуации, тут же припал губами к маленькой щелке, окруженной рыжеватыми, редкими волосками, и стал торопливо засасывать ее промежность. Вкус
