Женщину подхватил две пары крепких рук и куда-то поволокли. Но ей было все равно. Главное, что ее не засунут снова в подвал, а вымоют, и, возможно, даже покормят.
Изабелла не сопротивлялась когда с нее сорвали то немногое, что служило ей одеждой, поставили ногами в таз и две пары больших ладоней принялись тереть ее исхудавшее тело. Ни мыла, ни мочала, одна лишь горячая вода. Но Изабелла была рада и этому.
Ее вымыли со всем тщанием, облапав каждый сантиметр тела. Несколько когтистых пальцев даже залезли в пизденку, подмыв Изабеллу и там. Довершили это грубое омовение ушаты теплой воды, вылитые ей на волосы.
Старую одежду выкинули, а вместо нее выдали то что даже она посчитала довольно вульгарным. Это были две широкие полосы из плотной материи на грудь и набедренная повязка едва прикрывающая ее дырочки.
Дальше началось то, на что не рассчитывала даже она. Как и к магу, к ней приставили коссита, державшего в руке цепь, берущую исход из толстого стального обруча, обхватывающего лодыжку женщины.
Гремя цепью, ее привели на импровизированную кухню, где перед Изабеллой поставили большую миску наваристой похлебки.
Изабелла с жадностью набросилась на еду, зачерпывая ее прямо пальцами. Всего за минуту она прикончила всю миску даже не распробовав вкуса похлебки. Сейчас ее волновало лишь то что еда была горячей, ее было много и ей можно было набить прилипший к позвоночнику желудок. Начисто вылизав миску, она с мольбой посмотрела на своего надсмотрщика.
— Еще... — попросила Изабелла — Пожалуйста
Изумленные косситы переглянулись, но просьбу выполнили. Их искренне изумляла человеческая женщина в таком положении
Когда же и вторая миска перед ней стремительно опустела, кунари-конвоир дернул за цепь, давая понять что пора. Изабелла поднялась и безропотно засеменила следом.
Теперь, когда она чувствовала себя сытой и практически чистой, маленькая, хнучущая женщина стала исчезать, возвращая Изабеллу в прежнее состояние. Снова стали появляться мысли о том, что дела стали лучше, а следовательно, что есть шанс удрать. Но с последним было тяжко — с надсмотрщиком она бы ни за что не справилась без оружия, и уж тем более не смогла бы освободить ногу от оков, не повредив красивую конечность.
Ее приволокли к Аришлку, поджидавшему в своих покоях. Там же присутствовало порядком пяти дочиненных, сразу же заставивших женщину опуститься на одно колено и склонить голову. Коссит начал что-то вещать на непонятном ей языке, и лишь то, что ее периодически толкали в плечо, обращаясь на общем языке за ответом, давало ей понять что процесс как-то связан с ней.
Это тянулось долго, слишком долго. До тех пор, пока ее суставы и конечности не затекли окончательно.
— Встань, Виддатари, — обратился к ней Аришок, — теперь это заменит твое имя.
— Да, Аришок — ответила Изабелла тем же слабым, сломленным голосом, каким говорила сегодня с Аришоком, решив, что ей придется играть роль этой виддатари какое-то время прежде чем выпадет шанс бежать.
Ей придется завоевать доверие Аришока и других рогачей, усыпить их бдительность и в тот момент, когда они поверят что обратили ее — бежать. Но Изабелла понимала и риски. Слишком хорошо она помнила как даже самые гордые и непокорные рабы постепенно привыкали к жизни в неволе и даже получали извращенное удовольствие от своей участи.
Хороший раб учиться любить свою плеть — любил говаривать старина Хейдер.
— Оставьте нас, — довольно тихо сказал Аришок, принимая цепь из рук сопровождающего Изабеллы, склонившего голову в знак почтения.
— Виддатари, — он подошел к своей постели и грузно сел, — тебе ясна твоя роль?
— Да, Аришок — на лице Изабеллы не дрогнул ни один мускул, она взялась за завязанный на спине узел, удерживающий наложенные крест-накрест полосы поверх ее большой смуглой груди, и куски ткани спали на пол.
Затем
