части. Вам доверили проверить караульную службу, а вы, вместо этого, устроили на караульной вышке форменный бордель! Я правильно говорю?! — командир перевел суровый взгляд на начальника охраны.
— Так точно! — ответил тот в унисон с ответом мичмана.
— И как это могло случиться, что вы дошли до жизни такой?! Кстати, эту караульщицу, надеюсь, уже представили к увольнению?
— Представили, — начальник охраны дрожащей рукой протянул листок.
— Что это?! — не понял Зуев.
— Заявление об увольнении...
— Гм... Но тут написано по собственному желанию. Да за такие вещи надо к суду привлекать!
— Но, товарищ командир, ни в одном из руководящих документов конкретно не указано, что часовому на посту запрещено заниматься сексом, — возразил седоватый охранник, тоже бывший полковник с тремя звездами на погонах, только без нашивок на рукаве.
— А вы внесите это предложение в качестве поправки к Караульному уставу. Глядишь, и прогремим на всю Россию в качестве новаторов, — горячился Зуев, начиная брызгать слюной.
— С вами все ясно! Свободен! — почти крикнул командир начальнику охраны и повернул пылающее гневом лицо к провинившемуся ловеласу.
— А вы чего молчите?! Заварили кашу! Жена вашей любовнице устроила мордобой, а с вас, как с гуся вода!
— Так это она же ей устроила, а не мне, — нагловато улыбнулся мичман.
— Да понимаешь ли ты, балбес, что тебя ждет?!
— Что? — мичман, не мигая, смотрел в глаза командира.
— В лучшем случае, дадут под зад коленом, и мигом вылетишь со службы, если в тюрьму не загремишь!
— Гы! За это не посадят. Я проконсультировался у юриста...
— Скажите, пожалуйста! Он, видите ли, проконсультировался! Я знаешь ли ты, что сказано про часового стоящего на посту, да еще с оружием в руках?!
— Знаю. Часовой — лицо неприкосновенное...
— То-то. А ты что с ним делал?
— Ничего...
— А начальник ВОХРа доложил, что от ваших утех караульная вышка ходуном ходила.
— Так то ж от взаимного прикосновения...
— А как вообще ты на вышке оказался?
— Дык, я помощником дежурного по части стоял. В мои обязанности входит проверка караульной службы: два раза ночью и один раз днем.
— Так ты, просто молодец! У Натахи Привезенцевой в ту ночь на вышке под ее юбкой бдительность несения часовым караульной службы проверял?
— Она сама виновата...
— Это как же?! Извольте пояснить!
— Ну, пошли мы с разводящим по постам, гляжу, а на третьем посту на караульной вышке часового нет.
— Как нет?! Там же как раз и дежурила Привезенцева.
— Вы правы. Ее смена. Вот только не увидели мы ее на вышке...
— Ну! И что же дальше?
— Пошептались мы с разводящим и решили, что уснула баба на посту. И тут он мне тихо говорит: «Полезай на вышку, но тихонько. Не разбуди. А я потом на эту тварь докладную настрочу за сон на посту». Ну, я и полез. Ступаю по ступенькам тихо, словно кот крадусь за воробьем, сидящим на ветке. Поднялся и что же вижу?
— Что?! — глаза у командира стали круглыми от нетерпения.
— А то. Лежит наша баба на спине, ноги в стороны раскинула, а над ней лихим жеребцом трудится Иван Емельянович...
— А это что за гусь?
— Ну, наш начальник ВОХРа...
— Что-о-о?! Ты, наверное, белены объелся. Он же у нас заслуженный человек, ветеран. И как только ты посмел на такого человека сей поклеп навести?!
— А вы сами у него спросите. Если еще совесть не совсем потерял, то подтвердит. Он, когда увидел меня, сильно испугался, вскочил, штаны натянул и сказал: «Ты ничего не видел. Понял?! Можешь ее дотрахать за меня», и стал спускаться с вышки.
— Ну, а ты?
— Кто же от такого подарка откажется. Те ушли, а я повернулся к Натахе. Та
