приближению и отдалению его голоса. — Прости меня. Прости, слышишь?
Я закусила губу, но не шелохнулась. Что-то щёлкнуло по листу дерева прямо над моей головой. Потом щёлкнуло ещё раз, а после ливень градом обрушился на лес. Я даже открыла рот от холода. Дождь потоком лился на меня, смешивался со слезами, смывал вонь сигарет и пива. Я так хотела, чтобы Мэт увидел меня красивой. Теперь сидеть мне здесь, пока он не уйдёт.
— Лия! Лия, ты же насквозь промокнешь! Выходи сейчас же!
В его голосе было столько отчаяния, что я выглянула из укрытия: Мэт стоял в кругу снопов, беспомощно оглядываясь. Ливень поливал его, облепив одеждой высокую крупную фигуру. Он убрал со лба пряди каштановых волос и рубанул рукой по воздуху.
— Лия, ну прости меня! Я очень тебя прошу! Чёрт, — он опустил голову. — Я так ждал, когда ты приедешь. Мне душно здесь без тебя. Ты моя самая красивая, самая любимая девочка, мне больше никто не нужен, слышишь?!
Я не выдержала и выскочила из укрытия.
— Прекрати! — крикнула я, глотая слёзы. — Хватит! Твоя жалость просто дешёвка! Знаю, что не красивая! Знаю, что глупая! Девочка, ребёнок, котёнок! Не могу больше это слушать! Катись к своим длинноногим курицам и не бегай за мной, как папаша! И не смей, слышишь, не смей нести эту чушь! Я, хоть и ребёнок, но не полная дура!
Я всхлипнула и понеслась к дому с такой скоростью, что врезалась в дверь.
— Лия!
Он догнал меня, поймал за руку, но всё тело у меня было в лосьоне и от дождя стало скользким. Я легко вывернулась и бросилась наверх, стараясь всё же не топотать, как слон. Я закрыла дверь в свою комнату на крючок как раз в ту секунду, когда Мэт налетел на неё.
— Лия, перестань, я тебя прошу!
Я попятилась от двери, отвернулась к окну, обняв себя руками от холода. Мурашки сыпались по коже, даже грудь сжалась в комок, с волос капало.
— Лия, открой дверь.
— Уйди!
— Лия, ты ничего не поняла...
— Ещё бы!
— Лия...
— Убирайся!
Он замолчал на несколько секунд, потом крючок, на котором держалась дверь, с сухим треском вылетел. Я быстро повернулась, стиснув пальцами собственное плечо. Мэт закрыл за собой дверь, пристально глядя на меня. По его загорелому лицу стекала вода. Он вытер его ладонью и двинулся на меня.
— Я никогда в жизни, — произнёс он. — Никогда не думал, что скажу кому-то эти слова. И конечно не ожидал, что услышу в ответ оскорбления.
Я сглотнула. Он подошёл вплотную, глубоко и неровно дыша. Он тоже продрог, но при этом не сжимался, в отличие от меня.
— Видимо, я всё сделал не так, — кивнул он. — Поэтому, если ты позволишь, я скажу по-другому.
Он замолчал, собираясь с духом. Я смотрела на него во все глаза, с ужасом осознавая, что именно он имел в виду там, на тыквенных грядках. Только... только этого же быть не может.
— Я... — Мэт сглотнул. — Я люблю тебя. Я не должен, но... люблю. Меня всегда останавливало то, что ты ещё ребёнок... а ты так быстро выросла... и находиться рядом с тобой, но не сметь коснуться стало просто невыносимо. Ты прости меня, я... я так испугался. Просто хочу, чтобы ты знала: девушек прекраснее тебя я ещё не встречал. И, пожалуйста, я очень тебя прошу, прими горячий душ. Ты, — он поднял руку, словно хотел дотронуться до меня, но жест повис в воздухе. — Ты вымокла до нитки.
Он поджал губы, сделал несколько шагов назад и повернулся к двери.
— Мэт! — у меня дрогнули голос и губы.
— Я включу тебе воду, — тихо сказал он, чуть обернувшись.
— Ты хочешь меня? — совершенно спокойно и уверенно спросила я.
Мне показалось, он вздрогнул. Мэт повернулся ко мне в полной растерянности. Что-то мелькнуло в его глазах, когда он посмотрел на меня, что-то, от чего у меня исчезли всякие сомнения. Я медленно, как во сне, подняла руку и начала расстёгивать гладкие пуговицы
