яблока. Я помедлила несколько секунд и тоже с хрустом откусила. Во рту плод взорвался почти приторной сладостью. Я засмеялась, пытаясь поймать ладонью прозрачный сок, побежавший по подбородку. Мэт широко улыбнулся. Никто мне так не улыбался, как старший брат.
— Правда, вкусно?
— Да! — выкрикнула я. — Ничего вкуснее не ела.
— Ты — хрюшка, — фыркнул он, сгрёб меня, визжащую, в охапку и обхватил губами мой подбородок, собирая с него липкий сок. Я сначала отбивалась, как маленькая, смеялась, пытаясь не выронить лакомство из руки, но вскоре, почувствовав будто бы случайные, неосторожные прикосновения к моим губам, заметив, как он смотрел на меня, замолчала, проглотив кусок яблока, который чуть не застрял в горле. Мэт прижимал меня к себе одной рукой, в почти невинной ласке, но отчего-то мне стало не по себе. Смутившись, он быстро отпустил меня. Потом улыбнулся, словно пытался ободрить, и быстро пошёл к дому. Я медленно опустилась на траву под яблоней и доела, путаясь в собственных мыслях.
В прочем, к вечеру я уже перестала думать об этом. Мэт на глаза мне не попадался, а дел для такой девочки, как я, нашлось немало: одних только тыквенных фонарей мы с бабушкой наделали штук девять, что, согласитесь, занимает много времени. Я так пропахла тыквой, что даже Морфей рядом со мной расчихался.
— Так, юная леди, не пора ли тебе принять ванну и ложиться баиньки? — улыбнулась бабушка, глядя, как я тру глаза.
— Бабуль, ну что ты со мной, как с маленькой, — я зевнула. В знак согласия, Морфей тоже сладко зевнул во всю зубастую пасть. Бабушка рассмеялась.
— Хорошо, девушка. Как насчёт какао перед сном?
— Можно, — я поднялась из-за стола.
— Я оставлю на кухне. Подойди-ка сюда.
Бабушка крепко обняла меня.
— Как я рада, что ты приехала. Может, в этом году, ты, наконец, заведёшь здесь друзей.
Я прижалась к ней и сонно улыбнулась. Сейчас я бы всё отдала, чтобы вернуть те времена, ведь тогда я ещё не подозревала, как близок конец моего детства.
Выйдя из ванной, я прошлёпала босыми ногами в кухню. Какао как раз чуть остыло, я припала к чашке и подошла к окну. Навеки для меня этот вкус стал связан с высокими снопами сена вперемешку с тыквенными грядками и зловещим пугалом в старом дедушкином тряпье и широкополой шляпе. Я прислонилась плечом к стене у окна и вздохнула. Глаза слипались, махровый халат пах гвоздикой — как прекрасна жизнь! Внезапно на моём сказочном поле появились чужаки. Я чуть не подавилась: кто бы это мог быть? Ко мне никто не мог придти, может, друзья Мэта? Я едва различала силуэты в кругу снопов. Я сделала ещё глоток и тихонько свистнула: послышалась клацанье когтей по полу, и ко мне подбежал Морфей. Как бы там ни было, нужно проверить.
— Давай-ка, дружок, поиграем в шпионов, — я села на корточки и обхватила его добрую морду руками. — Ты мне поможешь?
Пёс в ответ обслюнявил мне лицо.
— О'кей. Молодец, — улыбнулась я, вытирая нос.
Я взяла его за ошейник, чтобы не ринулся в бой раньше времени, и тихонько вышла через заднюю дверь, напялив стоявшие у порога бабушкины шлёпанцы, в которых она копалась в огороде. В полной тишине осенней ночи я слышала неясные шорохи, приглушённый шёпот. У меня засосало под ложечкой, как будто я попала в одну из книг Толкиена, только вместо коня у меня был пёс. На прохладном воздухе от пузатой кружки начал подниматься едва заметный пар. Я подошла уже на расстояние десяти шагов, когда в зазоре между снопами я разглядела двух людей. Но, стоило мне разглядеть, чем эти двое занимались, я тут же залилась краской и попятилась на шаг, лихорадочно соображая, как бы побыстрее слинять. У девушки были очень красивые волосы, длинные, светлые, чуть волнистые, да и фигура не подкачала. Но то, как она беспардонно висла на том парне, показалось мне отвратительным. Она так
