фыркнул я. — Тут так не принято.
— Да что ты говоришь? — скривилась моя очаровательная язвочка.
К нашему столику быстро подскочил элегантный от ушей до ботинок официант. Я уже готовился выслушать замечание, когда она подала ему руку. Мужчина, разомлев, поцеловал её.
— Госпожа Трубицкая, — с должным уважением проговорил он. — Как я рад вас видеть. Что вам подать?
— Алексей, будьте добры текилы. Бутылку и две стопки. Лимон, соль, всё как обычно. Кстати, знакомьтесь, мой старший брат, Вадим.
— Моё почтение, — он поклонился мне. — Сию минуту.
Он убежал выполнять заказ.
— Госпожа Трубецкая? — я вскинул брови.
Наташа таинственно прикрыла глаза, оттянув пальчиком тонкую цепочку на шее.
— Хозяин мой друг, — улыбнулась она. — Есть свои прелести в богатстве и популярности. Хотя, я ведь боец невидимого фронта. Все слушают мои стихи, но никто в лицо меня не знает. Тебя, кстати, тоже.
— О, не переживай так, — хмыкнул я. К опыту и лоску я приобрёл ещё и цинизм.
— И не думала, братик. Всё равно, песни — полный отстой. Ты погляди, что писать приходится, — она достала из сумочки листок и протянула мне.
Я пробежал глазами написанное. У неё был по-детски милый почерк: круглые буковки плясали и махали хвостиками.
— Кто обманывал нас с момента зачатия,
Заставлял жрать, спать и ходить на занятия,
Которые, в сущности, ничему не учат,
Они лишь сплотили нас в безумные кучи
Одиноких уродцев, желающих знать,
А потом жрать, спать, срать и снова жрать...
Я кашлянул.
— Таша, но это же... по-моему, здорово, — искренне сказал я, поразившись злобе и хлёсткости, как удар кнутом, рифмы и слов.
Она выпустила дым.
— По правде, это было написано от души. Но подходит такая порнография взбешённому рэперу, которому продали бутор вместо травы. А я взрослая женщина.
Она перестала улыбаться, и мне стали заметны морщинки в уголках глаз и губ под макияжем. Видимо, она долго училась натягивать беспечную улыбку на лицо. Законы шоубизнеса. Мне, почему-то, стало невыносимо грустно.
— Ты говорила, у тебя проблемы, — как можно осторожнее сказал я.
— Нет. Я сказала, что поссорилась с мужем и хочу выпить... Спасибо, Алексей. Вадим, поухаживай за сестрой.
Я разлил текилу. Таша деловито насыпала на руку соль.
— Ну, братец, за всех, кто счастлив в браке, — она слизнула её и махнула в себя стопку.
— Так, что у вас случилось? — я поморщился. Никогда не любил это пойло.
— Всё банально. Он мне изменил — я взбесилась, — рассмеялась она.
— Он что?!
— Не кипятись. С кем не бывает.
— Подожди, так, ты что, собираешься его простить? — мои брови, видимо, подскочили так высоко, что Наташа поперхнулась.
— Вадимка, что такое? Держи себя в руках, ради Христа, — смеялась она, закрывая рот изящной ладонью. — Или в тебе запоздало проснулись родственные чувства и ты, как старший брат, решил вступиться за сестрёнку? Смотрю, в глазах горит желание немедля броситься и морду бить злодею? Не стоит, братик, ведь, грустить я долго не умею. Сейчас бокалы опустеют, грусть уйдёт, фантазия нас в сумрак снежной ночи унесёт... и ноющая боль пройдёт, отпустит сердце. Вам скажут: вечная любовь — не верьте, — она нахмурилась и фыркнула. — Вот бред. Извини.
— Это ты сейчас придумала?
— Нет. Домашняя заготовка. Как в КВНе. Наливай, давай!
Я повиновался.
— Теперь понятно, почему ты так много зарабатываешь,... — улыбнулся я. — Но, уйти от темы я тебе не позволю. Как ты узнала об этом?
— Трудно было не заметить. Он был с этой цыпочкой в нашей кровати, — Таша залпом выпила и стёрла слезинку, которую текила выдавила у неё из глаза.
На этот раз чуть не поперхнулся я.
— Я прибежала домой
