находит сумочку, открывает её, некоторое время роется в ней...
— Ага, вот! Нашла...
И вкладывает в ладонь Жени маленький бумажный пакетик, внутри которого его пальцы нащупывают пару чем-то обтянутых колечек. Он надрывает этот пакетик, вынимает оттуда содержимое и спрашивает:
— И что с ним делать? Надевать? Боюсь, это у меня плохо выйдет...
— Почему?
— С непривычки... В теории я про это изделие всё, вроде бы, знаю, а вот на практике дело с ним приходится иметь чуть ли не впервые... Что-то не очень уж больно налезает...
И смеётся.
— Он ещё оказывается и безруким!... — восклицает Нинель.
— Может, поможете?..
— Может, мне встать и уйти? — сердится она.
— Ну зачем так?... Ещё немножко... Вроде так, как надо... Не желаете убедиться, что всё в порядке?... А то вдруг свалится?..
— А ты сделай так, чтобы не сваливался!..
— Вот так?
Женя берёт её за пальцы и направляет их к своему полуодетому в чехол инструменту. И происходит двойное чудо: пальцы эти не только в одно мгновение натягивают резинку до самого основания его ствола, но и самому этому стволу, начавшему, было, вянуть от непривычного стеснения, придают необходимую твёрдость.
— Спасибо! — благодарит Женя и, легонько надавливая на плечи Нинель, опускает её на спину, а сам взгромождается сверху и, взяв-шись за свой стручок, начинает кончиком его тереть поверх набухших краёв её щели, не собираясь до поры до времени проникать в глубину. Но это ему не удаётся: моментально раздвинув бёдра и сделав резкое движение навстречу, Нинель полностью погружает его пистолет в свою кобуру и, схватив Женю за ягодицы, начинает активно елозить под ним, ахая, охая и упрекая:
— Ну что же ты?
И ему ничего другого не остаётся, как принять вызов... Но с сильным смятением тут же обнаруживает, что ощущает касание только с одним краем её внутренности: «Словно пальцем в стакане! Ничего себе размеры! Что же делать? Эдак ни я, ни она никогда не кончим... «. А вслух спрашивает:
— Можно мне как-то получше приспособить вас к моим возможностям?
— Что ты имеешь в виду?
— Палочку увеличить в размере нельзя, а щелочку сузить можно...
— Как это?
— Сейчас увидите.
Женя берёт её ноги под колени, поднимает их вверх и опускает ей на грудь, тесно прижимая их друг к другу, и собирается уже, было, возобновить свои толчки, предвкушая, как сейчас ощутит стенки её кубышки... и услышит, как в ответ на его вопрос: «Ну как?» она со стоном произнесёт «О-о-о!» и, так как пятки её повиснут в воздухе над его спиной, и у неё не будет опоры для встречных движений бёдрами, она судорожно вцепится пальцами в его ягодицы, подталкивая его к более глубоким и убыстрённым поступательно-возвратным движениям... Но не тут-то было.
— Ты что? — с силой отталкивает она его. — С ума спятил, что ли?
В голосе её слышится не только недоумение, но и негодование.
— Не можешь нормально, так не приставай... Иди спи!... То же мне, нашёл подопытного кролика!...
Нинель освобождается из-под тяжести его тела, опускает и вытягивает ноги, затем, опираясь на пятки, приподнимает нижнюю часть торса и натягивает подол комбинации на бёдра. Женя располагается на боку рядом с нею и, не отнимая рук от её живота и груди, продолжает начатый ею разговор:
— А я и спал, как было велено... И, повторяю, не сам проснулся, а меня позвали... А теперь отсылают обратно вместо того, чтобы получить, раз уж так случилось, удовольствие...
— Какое уж ... тут удовольствие? Скрутил в баранку и навалился, как не знаю кто... Аж дыханье спёрло...
— Вот если бы вы чуточку потерпели и дали мне возможность войти в вас именно в такой позе, то у вас действительно спёрло бы дыхание от ощущения того, как в вашу гайку ввинчивается мой болтик, который, кстати, начинает, кажется, терять
